Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

нормально" - удар лёг как по маслу. Отдача в руку была привычной, послушной. Князь чуть качнул клинок, прогоняя удар по дуге, и Лист пошёл за движением легко, будто сам знал, куда его ведут.

- Ух ты, - шепнул сверху Милаш. - Слышал? Он как струна поёт.

- Не поёт, а дышит, - поправила Гроза, не отрывая глаз. Она видела не только блеск: как стоят ноги, как напрягаются плечи, где дыхание сбивается. - Этот, справа, быстрее. Но князь тяжелее. Если сойдутся всерьёз - неясно кто выйдет победителем.

Степан не тянул время. Пара лёгких пробных ударов, чтобы проверить, насколько новый меч князя манёвренен, - и он уже пошёл по-настоящему: низкий выпад, разворот, попытка зайти сбоку.

Князь держался уверенно. Не как юный хвастун, которому меч в руку впервые дали, а как человек, который старше не по бороде, а по шрамам. Два раза Лист поймал удар на гарду так, что сталь только чиркнула, не уходя в звон. Один раз князь сам атаковал - коротко, почти экономно, царапнув плечо Степану скользящим ударом.

- Хорош, - хмыкнул тот. - Резвый у тебя листочек.

- Ты погоди. - ответил князь.

И в какой-то момент всё пошло так, как и должно было в обычной тренировке. Степан чуть-чуть поторопился, дал слабину в шаге. Князь поддел его меч, выбил в сторону, клинок дружинника отлетел на утрамбованный песок. Степан остался без оружия, с поднятой в защитном жесте рукой.

Обычное дело: сейчас князь мог бы обозначить удар по голове или плечу - и всё, "я победил". Но в глазах у него на мгновение промелькнуло другое: охотничий азарт.

Князь резко сменил хват, развернул клинок, замахнулся сверху - чуть сильнее, чем нужно для учебного касания. Не в полную силу, нет, но так, что если удар дойдёт до цели, синяк будет добрый, на полспины.

И тут меч в его руке… тяжело повис.

Не так, чтобы вырваться, не вывернуть кисть, - просто внезапно, как будто в воздухе стало густо, словно в воде. Пальцы почувствовали лишний вес, сухожилие на запястье чуть свело.

Князь не был дураком. Он умел слушать не только людей, но и оружие. В ту же секунду он изменил траекторию: вместо прямого удара сверху провёл клинком по дуге, мягко, почти лениво, обозначив касание по плечу, как бы сметая невидимую пыль.

Степан выдохнул, даже не осознав, что в какой-то миг мог бы получить куда больше, чем "пыль".

- Стоп, - коротко сказал князь.

Прохор отозвался эхом:

- Стой!

Вокруг повисла лёгкая пауза. Пара стражников переглянулась, Гроза чуть наклонила голову. Даже кобыла у конюшни перестала жевать, подняла уши.

Князь посмотрел на клинок, покрутил его в пальцах, словно проверяя, не намокла ли сталь. Потом поднял глаза на Радомира.

- Интересно, - произнёс он. - Давай ещё.

Он сделал знак оруженосцу. Тот поднял меч Степана, вернул хозяину. Дружинник перехватил, разминая кисть, и на этот раз стал осторожнее.

- Теперь иначе, - сказал князь. - Представь, что я - у ворот, а ты прикрываешь тех… - он кивнул куда-то в сторону, где сидели дети и Гроза, - кто за спиной. Не играем, в полную силу. Понял?

- Понял, - кивнул Степан. - Не вопрос.

Они снова сошлись. На этот раз их движение было больше похоже не на показное фехтование, а на настоящую, чуть приглушённую драку. Степан отступал, прикрывая воображаемый проход, князь наступал, проверяя, как меч идёт в тесноте.

Лист, казалось, радовался работе. В блоках он отзывался быстрым, чётким звоном, в ответных уколах - резким, как вдох перед криком. Пару раз князь перехватывал удар так, что любой другой клинок поехал бы щербиной - этот только пел тонко, но держался.

- Видишь? - прошептал Милаш, и у него даже кожа по спине побежала мурашками. - Он его не подводит. Прямо сам в руку лезет.

Гроза кивнула, не отводя взгляда. Внутри у неё шевелилось странное чувство узнавания. Этот клинок шёл в бой так же, как хорошая собака в охоту: не кидаясь слепо, а каждое движение выверяя, настороженно слушая хозяина.

В какой-то момент князь резко сменил позицию, словно увидел удар, летящий не в него, а мимо - в сторону. Развернулся, описав дугу, и сделал рубящий удар вниз, как будто по условному врагу, который тянется к человеку за его спиной.

Лист пошёл за этим движением легко, с каким-то даже радостным звоном. Весь двор услышал этот звук - не просто "дзынь", а что-то вроде короткого, звонкого "да".

Степан едва успел отскочить, чтобы не попасть под размах.

- А теперь наоборот, - сказал князь, переводя дух. В лбу у него выступили капли пота, дыхание стало чуть тяжелее, но глаза светились. - Представим, что тот передо мной уже сдался.

Он шагнул к Степану, который по условию поднял меч вверх, показывая "я сдаюсь", и чуть отступил. Князь на этот раз не стал делать большого замаха - только поднял клинок, чтобы обозначить удар сверху в голову, как иногда делают, чтобы попугать новичков.

И снова в тот же миг, как в прошлый раз, металл в руках у него стал… не то чтобы неподъёмным, но чужим. Как если бы рука нашла в колодце привычное ведро, а поднять его оказалось вдвое тяжелее.

Сухожилия на запястье потянуло, пальцы крепко сжались на рукояти сами собой. Князь остановил движение на полпути, опустил меч в сторону.

- Довольно, - сказал он.

На этот раз Прохор не стал дублировать - понял по тону, что это не та команда, которую стоит перекрикивать.

Тишина протянулась длинной ниткой.

Князь внимательно посмотрел на клинок. На миг его лицо стало совсем не парадным - чистым, как у мальчишки, который впервые поймал в ручье рыбу и не знает, то ли радоваться, то ли кричать: "Смотрите!"

Потом он повернулся к Радомиру.

- Меч у тебя с характером, кузнец, - произнёс он. - Я такой впервые держу.

Радомир сглотнул. Был у него миг, когда хотелось сказать: "Это всё не я, это бабка, это Леший, это вообще случайно вышло". Но он только выпрямился и ответил, как умел - по своему:

- По металлу - да, мой характер, - сказал он. - Пахал, ковал, ругался, заговаривал, как умел. А вот по словам… - он чуть пожал плечами, - не всё от меня зависит. Есть силы старше, они последнее слово за собой оставляют.

Князь вскинул бровь. Не оскорбился, не