Принцесса Целльская - Виктория Холт

с Англией и то, во сколько это тебе обошлось. Редко она бывала так покорна, как сейчас, — и больше не будет. Ты должен пойти к ней. Нельзя терять время. Ты должен перетянуть ее на нашу сторону, и пусть она не теряет ни минуты. Чем скорее мы усадим ее в карету до Целле, полную решимости заключить этот брак, тем лучше.

Эрнст Август посмотрел на любовницу. Клара была гениальна; никогда прежде он не был в этом так уверен, как сейчас.

София с изумлением посмотрела на мужа.

— Брак с Целле! Ты лишился рассудка? Целле! Наши враги. — Она вдруг улыбнулась. — Эта женщина, которая именует себя Герцогиней, ни за что не согласится.

— Ее придется заставить.

— Это абсурд. Я не желаю иметь ничего общего с подобным планом.

София плотно сжала губы и высоко вскинула голову. Всем видом она давала понять: хотя она и не жалуется на его аморальную жизнь и даже позволяет себе поддерживать сносно добрые отношения с его правящей фавориткой, он никогда не должен забывать об уважении, подобающем внучке короля Англии.

Она поднялась и хотела было уйти, но он преградил ей путь.

— Ты выслушаешь меня, — сказал он; и, уловив твердость в его голосе, она заколебалась.

Несмотря на свое происхождение, она не имела никакой власти, кроме той, что исходила от него; к тому же недавнее оскорбление со стороны Англии все еще саднило. Они не захотели ее сына; они не сочли его достойным брака с Анной. Для ее гордости было горьким ударом осознавать, что они не считают ее важным членом семьи. Эрнст Август всегда относился к ней с уважением; он выдвигал лишь одно требование: чтобы она не вмешивалась в его сексуальную жизнь. Это ее устраивало, ибо она желала его в своей постели лишь ради продолжения рода, и в этом отношении он ее не подвел — у нее была семья.

Ей следовало быть осторожной, чтобы не оттолкнуть Эрнста Августа. Она должна помнить, что, хотя Клара фон Платен никогда не забывала свое место в присутствии госпожи, реальная власть принадлежала Кларе. Эрнст Август пришел от Клары. Это был их заговор; и теперь они нуждались в ней.

Она медленно произнесла:

— Этого никогда не случится.

— Случится, если ты поможешь.

— Я? Что я могу сделать?

— Всё. Ты недооцениваешь свою власть, если не соглашаешься. У тебя есть титул и достоинство. Ты могла бы поговорить с Георгом Вильгельмом, и он вынужден был бы тебя выслушать.

— Ты предлагаешь, чтобы я смиренно отправилась к твоему брату и умоляла его рассмотреть кандидатуру нашего сына для его дочери?

— Не смиренно, а с величайшей гордостью. Позволь мне объяснить, что я чувствую по поводу этого брака. Георг Людвиг должен скоро жениться, и где нам найти ему невесту? Английский проект провалился, — София поморщилась, — с треском. Это принесло лишь расходы и потерю достоинства в придачу. Все смеются, можешь не сомневаться, над попыткой Георга Людвига завоевать принцессу Анну. Говорят, он вернулся домой не таким высокомерным, каким уезжал. Это неприятное положение дел. Что ж, мы должны показать: даже если англичане отвергли его, есть другие, кто жаждет принять его.

— И ты думаешь, в Целле будут жаждать этого?

— Георг Вильгельм будет, когда ты с ним поговоришь.

— Я… говорить с ним?

— Да, и скоро. Ибо если мы этого не сделаем, девчонка достанется Вольфенбюттелю. А это уже другая проблема. Каково, по-твоему, будет наше положение, если Целле и Вольфенбюттель заключат союз против нас? Мы должны предотвратить хотя бы это.

София молчала. Это правда: союз между Вольфенбюттелем и Целле не сулил ничего хорошего Ганноверу. Им нужны были деньги — казна опустела; а София Доротея была богатой наследницей. София представила брачный контракт, который можно было бы составить, — он мог бы стать для Эрнста Августа столь же выгодным, как и тот, давний, что дал ему положение старшего брата, хотя он был младшим. А Элеонора? Элеонора хотела брака с Вольфенбюттелем, и устроить союз с Ганновером стало бы самым крупным поражением, которое эта женщина когда-либо терпела. Это привело бы дочь, в которой та души не чаяла, в Ганновер; это отдало бы Софию Доротею полностью в их власть.

Возможность унизить женщину, ради женитьбы на которой Георг Вильгельм умолял и просил, интриговал и боролся, — руками той женщины, избегать брака с которой он поклялся своим будущим.

София резко рассмеялась.

— Я понимаю, — сказала она, — что этот брак с Вольфенбюттелем следует предотвратить. Я прикажу готовить карету и немедленно выезжаю в Целле. Времени очень мало.

Эрнст Август схватил ее руки и горячо поцеловал их.

— Я знал, что могу на тебя положиться.

Менее чем через полчаса он и Клара стояли рядом, наблюдая, как карета выезжает со двора и движется по дороге к Целле.

Был уже полдень четырнадцатого числа, и, возможно, к утру пятнадцатого Антон Ульрих с семьей и свитой будет в Целле. Как только он окажется там и объявление будет сделано, станет слишком поздно.

София нетерпеливо откинулась на обивку кареты и репетировала, что скажет… если прибудет вовремя. Она увидит Георга Вильгельма… одного. Если там будет эта женщина, ничего не выйдет. Она представила Элеонору такой, какой видела ее в последний раз — элегантной, красивой и такой уверенной в преданности мужа. Не только женился на ней, с горечью подумала София, но и хранил ей верность. Как непохоже на Эрнста Августа! Эта бесстыдная Платен была его главным министром (ибо ее муж делал то, что велела жена), а также его главной фавориткой. И даже она не могла удовлетворить его полностью. Как унизительно, что многие служанки с хитрыми глазами в ее собственном доме, многие камеристки побывали любовницами Эрнста Августа — пусть даже на ночь или две. Элеоноре не приходилось терпеть подобного унижения. Она безраздельно властвовала в своем доме, с любящим мужем, слишком готовым подчиняться ей, так что пришлось платить умелому шпиону, чтобы попытаться пошатнуть ее положение.

Но Георг Вильгельм колебался — если верить Бернсторфу; а верить ему стоило, ибо Георг Вильгельм проявил некоторый интерес к ганноверскому союзу, которому его Герцогиня так яростно противилась.

О да, София получит удовольствие от своей миссии; и она твердо решила, что добьется успеха.

Карета с грохотом остановилась, и ее едва не сбросило с сиденья.

— Что случилось? — крикнула она, опуская окно и высовываясь наружу.

Несколько лакеев