Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

в руке. Она вся измазана, но блестящие вставки ярко сверкают, стоит вытереть грязь. Точно дедушкина. Юки помнит, как Дзиро изображал, что бежит, лучезарно улыбался – такой живой.

Она поднимает взгляд к холму. Дедушка только шутил, что пошел домой за кроссовками, но все равно кажется, будто он сделал большой шаг прямо к ней. Спустя месяцы видений, кошмаров и мечтаний у Юки есть хоть что-то настоящее, осязаемое. Это крохи, но она им рада. Правая пропитавшаяся грязью кроссовка – напоминание о, может, последней дедушкиной обновке.

Така перебирается через завалы и встает рядом с Юки.

– Видел их тогда на вокзале. Подумал: «Ого, у нее клевый дедуля…» Где ты их нашла?

– Один был в гэнкане, а второй – прямо тут. Не понимаю, как я могла их пропустить, когда мы только зашли.

Она ставит правую кроссовку рядом с левой, будто дедушка только что разулся и оставил их у двери.

– Юки, просто чтобы ты знала. Я быстро все осмотрел на случай, если он еще тут. То есть его тело. Кажется, поблизости его нет. – Така кладет ладонь на предплечье Юки. – Так что можешь об этом не переживать.

– Спасибо. Ты очень добрый.

Така выдыхает, надув щеки, и окидывает взглядом бардак вокруг.

– Никак не могу отделаться от чувства вины. Боже, ну тут и кавардак… Хуже, чем у нас. Что хочешь делать?

– Давай поставим какой-нибудь алтарь. Поищи что-нибудь подходящее. – Юки оглядывается на дом. – Я уже прихватила вот это… – и она достает фото из треснувшей рамки у лестницы: Дзиро и Анна навечно застыли, глядя в объектив в каком-то окутанном дымом токийском клубе 70-х; на молодых лицах – улыбки, в поднятых руках – бокалы. – Можешь достать благовония?

– Твой дедушка любил сётю?[53]

– Может быть. Это же типа виски, да? Его он любил.

– Почти что… Тогда у меня есть подношение, – улыбается Така, лезет в сумку и достает оттуда большую банку. – Кампай! За вас, Хара-сан.

Возвращаясь вверх по лестнице, а потом в коридор, Юки слышит треск язычка и шипение напитка, а сама тем временем переступает через осколки в гостиной. Книги с дедушкиными рисунками мокрым месивом лежат на полу, «Гаро» и гэкига – там же, сырые, покрытые грязью и плесенью. Юки достает из кучи томик поцелее, вытирает обложку рукавом, и перед ней предстает красивая айнская принцесса-воительница с татуировками вокруг рта, изображающими грозную улыбку. Под рисунком подпись: «Дзиро Хара, 1970». То, что надо.

Девочка опять пробирается сквозь столовую и гостиную, высматривая, есть ли в грязной жиже что-нибудь полезное или важное. Но над слоем грязи и ила ничего не видно: ни бабушкиных горшков, ни награды Тэдзуки, которой – Юки знает, несмотря на дедушкино притворное равнодушие, – Дзиро жутко, неимоверно гордился, поэтому она точно должна быть где-то неподалеку. А еще девочка думает о черной жестянке из-под печенья и быстренько проверяет, не осталась ли та в столовой, но через пять минут сдается. Безнадежно.

На дорожке перед домом Така засовывает связку благовоний в разбитый цветочный горшок, наполненный почвой.

– Пойдет?

Юки кивает, приседает, расправляет сморщившуюся фотографию и придавливает ее углы серебристыми кроссовками, а рядом аккуратно складывает томик манги.

– Вау, красота! – говорит Така, прикасаясь к обложке. – Она просто нечто, очень крутая. Я бы с такой не шутил!

Юки смотрит на улыбку воительницы и представляет, как дедушка склонялся над рабочим столом, воплощая идею в жизнь. Линии рта, которые вывел Дзиро, такие уверенные, что даже спустя сорок лет хочется улыбнуться в ответ.

– Ты же прихватил спички?

– Конечно! – отзывается Така и достает из кармана пухлую красную зажигалку. – Э-э-э… хочешь что-нибудь сказать? Или мне просто зажечь?

– Сколько сейчас?

– Тютелька в тютельку. 14:46.

– Тогда зажигай, а мы подумаем о случившемся. Вспомним дедушку и всех, кто погиб.

– Если честно, то я никогда не могу понять, что делать, когда молишься.

– Мне кажется – то, что считаешь нужным. Готов?

Парень приседает, прикрывает пламя рукой, чтобы не задуло. Черная связка благовоний вспыхивает, начиная источать кедровый дым, ребята стоят плечом к плечу и смотрят на фото, а потом Юки кланяется. Взгляд падает на кроссовки, на молодого улыбающегося мужчину и прижавшуюся к нему женщину.

А рядом с ними на Юки грозно взирает айнская воительница – гордая чужеземка, гвоздь, который никак не забить, – такая же, как и ее создатель.

Юки делает вдох, закрывает глаза и вспоминает, как дом трясся, танцевал вокруг них и каким стойким и надежным в эти долгие, мучительные минуты оставался дедушка. Какой теплой и сильной была его рука…

А о чем он думал потом, когда возвращался домой? О чем думал, когда умирал?

Налетает порыв ветра – и тут же стихает. Юки чувствует запах благовоний, а потом наконец выдыхает.

– Деда, – тихо произносит она. – Покойся с миром.

– И прошу, примите мои извинения, – бормочет Така, ставя банку рядом с фото. – Пусть вам и всем… будет хорошо… где бы вы ни находились. Простите, что пока вас не нашли.

Юки пристально глядит на фото, а потом на вершину холма.

Представь, что ты ворон, и сможешь им стать.

Вообрази, что влюблена, – и полюбишь. Представь, что ты супергероиня, и сможешь взмыть в небо!

Юки позволяет воображению подняться по заснеженному склону.

Стрелки на часах переползли за 14:55. В это же время год назад они с дедушкой, наверное, шли к холму, и Дзиро все еще ходил, говорил… «Может, надо было что-то сделать на холме? – думает Юки. – Устроить там ритуал?»

А может, это не имеет значения и важно то, что я тут.

Но, по правде говоря, она ощущает себя как-то пресно. Будто должно было случиться что-то еще или следовало сделать что-нибудь более конкретное. Не стоило ожидать, что дедушка внезапно нарисуется из воздуха, словно в аниме.

– Така?

– Ага?

– Дедушка больше ничего не говорил тебе по телефону? Ты ведь, наверное, был последним, с кем он общался?

– Наверное, – задумчиво хмурится парень. – Я спросил, все ли с тобой хорошо.

– И что он ответил? – шепчет Юки.

– Что-то типа того, что с тобой все будет в порядке. Потому что ты сильнее, чем ты сама считаешь.

Дым благовоний змеится вокруг них, рисует узоры в холодном воздухе, а у Юки на душе становится легче.

– Это приятно. Что-нибудь еще?

– Ну, как я и говорил, он собирался что-то забрать, а потом вернуться к тебе.

– Он правда не уточнил, что именно?

– Я бы тебе уже давно сказал, ты так не думаешь? Ты вообще как? В норме?

Юки оглядывается: от