Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

– В центре был пожилой мужчина, умирающий. Там стоял дикий холод, а нас положили на тонкие маты, и многие старики прямо на них и умирали – жуткое зрелище…

– Почему? Из-за радиации и связанных с ней штук?

– Думаю, просто от холода и шока. Он оставил в доме престарелых урну с прахом жены и хотел извиниться, что бросил ее. Дело небыстрое, но я пообещал старику выполнить его просьбу, если получится.

– О’кей, если поторопимся. Хочу успеть к 14:46.

– Знаю, знаю. Десять минут.

За следующим поворотом подъездная дорожка ведет к двум большим каменным колоннам и вывеске «Дом престарелых „Солнце Осомы“», накренившейся над воротами. Огражденный от моря воздух кажется менее подвижным, а к югу раздается звук техники, – наверное, ведут работы на атомной станции или что-то расчищают в районе Томиоки. Но гудение доносится будто из другого мира, и Юки с Такой тихо бредут по безмолвной дороге между лохматыми кустами и побегами ежевики, цепляющимися за асфальт. Парень оглядывается через плечо. Юки время от времени чувствует, как к лицу прилипает невидимая паутинка, и смахивает ее.

– Така, ты тут раньше был?

– Да, но немного струхнул… и не выполнил обещание. А если дал слово, то надо его держать, правда?

– Почему?

– Потому что так правильно.

– Да нет, почему ты испугался, Така?

– Просто почувствовал себя странно.

– Тут кто-нибудь погиб?

– Наверное.

Дорога снова поворачивает направо по широкой дуге, и перед путниками предстает огромный комплекс современных зданий. На заросшей сорняками стоянке припаркованы два автомобиля: небольшая белая машина и украшенный в традиционном японском стиле катафалк с низкой подвеской. Большое дерево упало прямо на его капот, проломило лобовое стекло, и теперь резные драконы и золотые облака выплывают из-под мертвой листвы бронзового цвета. На небольшом белом авто сбоку кто-то черным баллончиком неровно вывел по-английски: «УЖАС».

Юки пялится на надпись:

– Кто это сделал?

Така не отвечает: сосредоточенно оглядывая стоянку и здания за ней, он решительно шагает туда, где дорога расширяется и ведет к навесу у фасада. Там под углом стоит машина «скорой», но кажется, что она долгие годы никуда не выезжала. Двери центрального входа распахнуты, а поперек порога кто-то втиснул тяжелую медицинскую каталку из автомобиля, перегородив путь. Чуть дальше виднеется еще одна небольшая парковка, и Така быстро осматривает ее, прежде чем вернуться к оставшейся у входа Юки, и вместе с девочкой вглядывается в темноту здания. Ощущение, будто смотришь в глубокий спокойный водоем. Ни намека на ветер или движение воздуха – лишь неподвижная, почти осязаемая тишина.

Така шаркает, положив руку на затылок.

– Ладно, давай сделаем так. – Парень два раза негромко хлопает. В тишине звук эхом разносится дальше по коридору. – Уэмура-сан, у меня для вас послание от вашего мужа Сусуму, – шепчет Така. – Он сказал: «Кайо, прости, что оставил тебя. Ты не можешь прийти ко мне, но я приду к тебе. Спасибо, что любила меня и заботилась обо мне».

Парень кланяется, застывая на несколько секунд, а потом выпрямляется и смотрит на Юки:

– Думаешь, нормально?

– Да, очень хорошо. Ты ничего не слышишь?

Где-то в глубине здания раздается едва различимый звук, будто вода бежит, прерываясь на легкое тап-тап-тап, словно тает снег или прорвало трубу.

Юки снова вглядывается в сумерки. На отполированном полу где-то в десяти метрах от них на боку лежит инвалидное кресло, а вокруг него разбросаны насколько ботинок и тапочек. Чуть дальше множество белых полотенец, а может, одеял выливается из перевернутой корзины для белья. Пахнет затхлостью, влагой, хлоркой, зимой, спрятавшейся в глубинах здания.

Тап-тап-тап.

Или это чьи-то шаги вдалеке? Шуршащий шелестящий звук становится чуть громче, будто вспорхнула стая воробьев.

– Вот что я слышал в прошлый раз, – шепчет Така. – Зашел сюда, а потом увидел что-то в другом конце коридора – сияние.

Юки, чувствуя, как колотится сердце, заглядывает дальше.

– Правда. Но это же, наверное, какие-нибудь светлячки?

– В марте?

Така направляет фонарик на телефоне в темноту, и луч выхватывает в коридоре большой букет цветов: белые и оранжевые хризантемы увядают, окутанные пластиком, – их явно не так давно специально сюда положили.

– Похоже, кто-то тоже пришел в честь годовщины, – негромко бросает Така через плечо. Звук снова стихает. Юки уже собирается потянуть спутника за рукав и утащить отсюда, но тут по зданию прокатывается громкий грохот – будто захлопнули дверь.

– Не может быть!

Така хватает Юки за руку. Его изящные пальцы очень холодные, куда холоднее, чем ее.

– Пойдем, – торопит девочка.

– Ничего не видишь? – шепчет Така. – Посмотри в конец коридора. В самый конец.

По спине Юки скачут мурашки. И да, вроде там что-то есть? Едва заметный, повисший в проеме вдалеке, смазанный сгусток света размером с футбольный мяч? Движется к ним? Или прочь? Кажется, что сияние и движется, и нет, а может, становится плотнее, четче. Из темноты доносится свист: что-то приближается, спешит к ним с колоссальной скоростью. Юки инстинктивно пригибается, а через секунду оно (что бы это ни было – не ветер, но и не предмет) проносится у них над головой, растрепав шевелюру Таки. Девочка едва сдерживает крик, а в следующее мгновение вместе со спутником со всех ног бежит прочь, на парковку.

Взгляд у Таки дикий.

– Видела?!

– Птицы? Ветер?

Но Юки и сама не слишком верит в слова, которые только что, запыхаясь, выдохнула. Казалось, будто что-то вырвалось на свободу: огромный сгусток энергии, эмоций или же просто нечто.

Убегая, они с Такой минуют машину-«УЖАС» и расплющенный катафалк, а когда огибают здание, Юки все же решается в последний момент обернуться, но видит лишь «скорую». Девочка сбавляет темп.

– Притормози, – выдыхает она. – Там ничего нет.

Но Така уверенно труси́т вперед и останавливается, только когда ворота с колоннами остаются позади, а он добирается до дороги вдоль утеса.

Нагнав его, Юки хочет пошутить, что ее спутник пугливее, чем она, но тот просто оседает на землю, склонив голову. Девочка осторожно кладет руку ему на плечо.

– Думаю, это был просто ветер, Така. Там, наверное, поломаны двери, окна открыты, вот он и прорвался…

– Да брось ты. Это было странно, – мотает головой он. – Выглядело так грустно… Ты видела эту круглую штуковину? Может, это нукэкуби, летающая голова-призрак? Или же все это, – тут он широко машет рукой, обводя пейзаж вокруг, – просто меня доконало.

– Давай помолимся, чтобы оно упокоилось. Что бы это ни было.

Юки поворачивается к воротам, складывает ладони вместе, и, последовав ее примеру, Така делает то же самое, а потом вместе они кланяются в направлении здания, пока ветер шепчет в листве над ними.

Така выпрямляется.

– Но хотя бы я передал послание.