Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Второй, приходя в себя, прыснул сквозь сжатые зубы.

– Что балдеешь-то? – обернулся говоривший и тоже захохотал. Виктор рассмеялся за компанию, босиком сходил за котелком, преднамеренно затоптав прежний след своих ботинок, принес чай, сахар, несколько лепешек и три куска вареного мяса. Завтракали вместе.

– Там твой след, что ли? – спросил плотогон, с удивлением поглядывая на босые ступни Виктора.

– Мой! – ухмыльнулся он.

– Ну и лапа… Нет, большая, но человечья. А там, как глянул, е-мое, чудовище! Ты бы хоть лапти себе сплел, что ли!

До села и до первой автобусной остановки было километров пятьдесят, без привычки за один переход не дойти. Поколебавшись, Виктор рассказал, как найти его избушку и где лежит ключ. Советовал переночевать там.

Пришельцы ушли. Вскоре Виктор пожалел о том, что не проводил их, поскольку медведицу он не нашел, попусту прошлявшись еще три дня. Гости переночевали в его избушке, утром ушли, прихватив топор, кастрюлю и пачку сахара. Топор за ненадобностью бросили в километре ниже избушки, кастрюлю – возле фермы, а сахар оставили на перилах моста неподалеку от села…

– Эй, хозяин! – Виктор забарабанил кулаком в крепкую дверь фермы. – Сдох, что ли?

Сдох не сдох, но мог уехать – и не на один день, мог все бросить и укатить в город. Это было бы ударом ниже пояса, поскольку Виктор еле дотянул до фермы: в запасе не осталось ни сухарика, парой километров выше жилья пришлось снять ботинки и идти в опорках без задников. Что делать, другой обуви не было, а босиком далеко не уйдешь.

Виктор сел на жердину заваливающейся изгороди и стал думать, что делать. Его обгоревшее на солнце лицо приобрело кирпичный оттенок, волосы отросли чуть не до плеч, курчавилась короткая борода по щекам. В таком виде и в город-то выбираться стыдно.

Алексей вышел из леса с удилищем в руке, подстриженный, выбритый, ухоженный.

– А ты на Алика стал походить! – заговорил издали. – Еще возле кошары тебя заметил, ну прямо покойничек пилит в гости… Царствие ему небесное. Как живешь?

– Вот так! – Виктор тряхнул отросшей гривой. – Бритву сдуру не взял, а подстричь можешь только ты.

– Не надоело одному шляться?

Гость неопределенно хмыкнул, пожал плечами.

– Когда сапоги достанешь? В город ездил?

– Завтра и поеду, раз ты пришел. Не на кого было оставить свое свинство.

– Привези продуктов, одежды да сапог две пары или даже три. Машина за мой счет.

– Толика встретил? – спросил Алексей, отпирая дверь.

– Нет!

– Значит, разошлись. Он пошел к тебе долги отдавать. Говорит, занимал четвертак, когда ты у него ночевал… Закурился мужик, и явно не махрой, по-моему, у него уже и с мозгами что-то не того… – Алексей тряхнул головой и, переменив тему, насмешливо взглянул на друга: – Прокурор с председателем тобой интересовались. Браконьерили где-то в твоих местах, спустились к зимухе, на ней замок, а вид жилой. Такой факт сильно возмутил местное начальство: ни прописки, ни разрешения, еще и дома не сидит, когда большим людям приют нужен. Потребовали от лесника, чтобы тот сломал избу, а он им показал акт на выписку сухостоя для строительства временного жилища. Алик местную кухню хорошо знал. Позаботился.

– Ну и что теперь? – настороженно спросил Виктор.

– Ломать пока не будут. – Алексей сделал нажим на слове «пока». – Приказано явиться к участковому.

Виктор внешне никак не отреагировал на сообщение. Не дождавшись чая, схватил ломоть хлеба, намазал толстым слоем масла, стал с жадностью есть, оглядывая стены. Перемен в доме не было, разве исчезла паутина по углам, на промытых окнах висели свежие занавески, значит, приезжала жена. Как оказалось, неделю назад Алексей отправил ее в город и ждал Виктора, чтобы оставить на него хозяйство.

– Как твой гениальный кадр: медведица в образе Богородицы? – поинтересовался, гремя посудой.

– А никак, – прошепелявил гость набитым ртом. – Предлагал попозировать… Не захотела, несовременная, однако, дама. Сельпо! – И, прожевав, серьезно спросил: – У тебя рыбий жир был. Не выбросил?

– Нет. Но он старый, прогорклый.

– Сойдет. Есть одна идейка… Сапоги бы!

– Ты что, действительно, к медведице пытался подойти?

– Пробовал, да что толку, она за тридцать метров муху слышит. Это какую же аппаратуру надо иметь, чтобы снимать с сотни метров?

– Ты приближался к ней, с медвежонком?

– На тридцать метров подпустила, потом ушла.

– Ты что, умишком ослаб или от природы глуп? – повысил голос Алексей. – Медвежатник хренов. Почитай, что об этом пишут умные люди.

– То я не знаю, кто пишет книги и как их пишут, – проворчал Виктор. – Два раза подходил, и, как видишь, даже не пожеван… Тьфу! Тьфу! Тьфу! Почему бы ее не приучить к моему присутствию?

– Да она законного муженька, отца своих детей, после гона на свою территорию не пускает, а оператора-дрессировщика прямо так и возлюбит?! Оторвет башку – и будет тебе «гениальный кадр»! Ну, Россия-матушка! – простонал Алексей, закатывая глаза. – Такому, как ты, мужику пополнять бы генофонд нации, а он с медведями путается… Отчего мы, русские, такие дурные?

Алексей уехал на следующий день с попутной машиной. Перед отъездом как сумел подстриг гостя, и Виктор остался на ферме: кормил кур, отъедался, отсыпался, читал журналы, подобранные Алексеем, но никаких особых ужасов про повадки медведей не вычитал. Из собственного опыта и рассказов Алика он знал, что ни один нормальный зверь не бросится на человека, если есть возможность мирно разойтись.

Неподалеку от фермы Виктор подстрелил зайца, ободрал, пропустил мясо через мясорубку, смешал со сливочным маслом и рыбьим жиром, закупорил смесь в толстую бутылку из-под шампанского и выставил на солнце. Когда-то с Аликом они делали такую приманку для лис. Как знать, может быть, и медведицу заинтересует это приворотное зелье.

На ферму часто приезжали чабаны. Разговор то и дело заходил о шатуне-медведе и о карамаймуне – снежном человеке, – следы которого стали встречаться в долине. Некоторые гости уверяли, что это оборотень. Какой-то странный зверь два раза приходил на кошару Шаутена и задрал лошадь. По другой версии – у этого чабана собрались охотники, всю ночь пили водку, утром скот заволновался. Охотники послали разобраться самого молодого джигита, тот вышел на крыльцо с дробовиком и выстрелил в темноту дуплетом. Утром нашли убитого коня.

Через неделю Виктору стало невмоготу от жизни в перенаселенном месте. Гости раздражали, бесконечные разговоры и чаепития обрыдли. Он почувствовал, что может сорваться, испортить отношения с местным населением, чего ни ему самому, ни Алексею делать не следовало. Уклоняясь от встреч, утром он кормил кур, завтракал яичницей с лепешками, запирал дверь и уходил