Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

в том же месте, что и погибший друг. Поднимаясь по ущелью, он сначала увидел крышу прижавшегося к скале зимовья, затем дверь с замком. Казалось, все в порядке, но что-то насторожило его. Он остановился, осмотрелся: след подков на тропе, вытоптанная площадка возле крыльца, несколько конских куч, вспорот полиэтилен на окне.

Сначала Виктор подумал, что кто-то сделал это из любопытства, чтобы заглянуть внутрь. Отпер дверь, удивился, что банка со спичками лежит на полу, рядом чайник – как после землетрясения. Вроде бы ничего не пропало. Спускаясь к воде с чайником, нашел тальниковый прут с крючком из проволоки. Этим приспособлением кто-то пытался вытащить его вещи. Виктор даже рассмеялся. Внизу, в пойменном лесочке на берегу Байсаурки, пасся гурт телок, и стояла палатка. Других людей в округе не было. Похоже, по соседству поселился «крысятник», да еще и глупый, а значит, он придет в другой раз: у таких людей и зверей одинаковые повадки.

Караулить избу Виктор не стал, прятать продукты и посуду – тоже: убережешь от людей, не убережешь от дождя, мышей и белок. Напротив вспоротого окна закрепил доску с жирной надписью «Вор» и ушел на огороды. Через несколько дней, когда испортилась погода, он вернулся. Вскоре дождь кончился. Белые брюхатые облака поползли по склонам, над ущельем робко заблестело солнце, можно было снова уходить на огороды, но со стороны реки донесся глухой перестук подков – кто-то ехал по тропе. Виктор спрятал под нары новые ботинки, надел свои подремонтированные вибрамы. Незнакомый мужчина – по виду гуртовщик, подъехал верхом к ручью. Чуть смутившись ледяных глаз хозяина, что-то пробормотал о том, что живет рядом:

– Мимо ходишь, в гости не зайдешь…

– Не звали, – ответил Виктор неприветливо. – А тут еще какой-то шакал в окно лазил, не знаешь, кто?

Всадник еще больше смутился, и это задобрило Виктора.

– Заходи, – сказал приветливей. – Чай пить будем.

Всадник спешился, привязал коня, по крутому крыльцу забрался в избушку. Среднего роста, коренастый, с мелкими острыми чертами лица, на котором зубы чуть выступали вперед, делая его чем-то похожим на сурка с хитроватыми глазками.

– Рядом живем, помогать друг другу надо, как без этого в горах? – проговорил гость с сильным акцентом.

Виктор кивнул, посмотрел на вспоротый полиэтилен и усмехнулся: «Уже помог».

Выпив полкружки чая, отщипнув кусочек лепешки, гость непринужденно развалился и стал рассказывать о себе, зазывая русского на ужин, и Виктор согласился пойти к нему.

Симбай – казах из Киргизии, с Иссык-Куля, имел в районе влиятельную родню, потому и перевалил в Казахстан с киргизским скотом, взятым на откорм в аренду. Жил он в просторной брезентовой палатке с женой и помощником-киргизом. По-русски говоря, был пастухом. Симбай взял на откорм годовалых телок – турпаков, поэтому среди местных чабанов назывался турпачником. Его жена – проворная, смешливая бабенка лет тридцати пяти, сносно говорила по-русски, поплевывая за печку, рассказывала о житье-бытье, будто они с Виктором были близкие родственники.

Он разлегся на почетном месте. Симбай сел за достархан, свернув ноги калачиком и выпрямив спину. Когда достархан был накрыт и все почтительно примолкли, он поднял ладони, задрал приплюснутый нос и забормотал молитву. Лица домочадцев торжественно окаменели. Виктор, слегка обескураженный, поймал на себе мимолетный плутоватый взгляд хозяйки, вспомнив наставления Алексея, снял панаму, приосанился и размашисто перекрестился. Все трое с любопытством взглянули на него и рассмеялись, будто все предыдущее было шуткой.

Симбай много говорил о прежней жизни, о двухэтажном доме на Иссык-Куле, рассуждал о свободе: «Зачем все это, если нет воли?» По его словам, аренда была попыткой переиначить жизнь. Узнав, что Виктор годом моложе его, он заговорил еще свободней. Гость не спорил: слушал, кивал, поглядывал из-под прищуренных век голубыми льдинками глаз и не мог понять, как относиться к этому человеку: то ли пройдоха, то ли мужик с детским разумом?

– На праздник в село поедешь? – спросил Симбай.

Виктор отрицательно мотнул головой, он знать не хотел ни городских демонстраций, ни местных праздников.

– А мы бы съездили… Посмотри за скотом. Работы мало: вечером загнать на тырло, утром выпустить. Я тебе коня заседлаю.

– Нет проблем! – кивнул Виктор. – Если не дольше чем на три дня.

– Тогда приходи завтра к восьми часам сюда!

Что-то не понравилось Виктору в том, как была произнесена последняя фраза, да и в лице турпачника.

– Нет! Заседлаешь коня и приведешь его ко мне, а я посмотрю за скотом.

Теперь задумался Симбай. Возразил, не мотивируя:

– Нет, лучше ты приходи сюда!

Виктор усмехнулся, его смутные подозрения подтвердились, он ясно почувствовал социальную нишу, отведенную ему Симбаем.

– Я не батрак, я бич! – улыбнулся, пародируя Алика и шевеля пальцами босых ног. Его прищуренные глаза поблескивали холодком льда.

Ни Симбай, ни подпасок коня утром не привели, но уехали в село, оставив скот на поляне, а заседланного коня возле палатки. Через два дня с тяжелым рюкзаком Виктор шел вверх по ущелью и видел в бинокль, как вернувшиеся турпачники собирали разбредшихся телок. Может быть, он и пожалел о том, что пошел на принцип, подумав, что турпачник, скорей всего, не столько хитрый, сколько наивный.

Хотя Виктор и наслушался от Алексея всяких страхов про медведиц с медвежатами, которые в эту пору невероятно агрессивны, его странным образом тянуло в глухую и труднодоступную падь, где произошла случайная встреча со зверем. Именно там хотелось поставить зимовье, подальше от чабанов и турпачников. На лесистом склоне, сотней метров выше старой туристской стоянки, под корнями упавшей ели была почти ровная площадка метра три на три. Корни при падении дерева так вырвали дерн, что образовали три стены. Виктор расчистил место и соорудил под ними просторный балаган, обложив его мхом и дерном для тепла и маскировки, с брошенной чабанской стоянки приволок ржавую трубу и лист жести, из которого сделал печку. С хорошим спальником в таком балагане можно и зимовать, вот только вода далеко, за ней надо было спускаться на тропу к туристской стоянке. Туда Виктор и ходил, стараясь не оставлять следов, но однажды случайно наткнулся на свой хорошо сохранившийся след и в первый миг ему стало не по себе – у воды отчетливо отпечаталась едва ли не полуметровая босая человеческая ступня.

На полное благоустройство балагана ушло четыре дня. Теперь можно было жить по соседству с медведицей, не опасаясь непогоды, и Виктор отправился к ней налегке: взял продуктов на два дня, спальный мешок, кусок полиэтилена вместо палатки и кофр с фотоаппаратами и сменными объективами. Он легко выбрался на узкий хребет со звериной тропой среди