Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Вот и на этот раз, проснувшись до восхода солнца, Виктор не спеша позавтракал и отправился на реку рыбачить. Недалеко от фермы он высмотрел омут, где всегда был хороший клев. Здесь река входила в скальный каньон, место было укрыто от случайных встреч и глаз. Виктор забросил удочки, растянулся на камнях, наслаждаясь покоем и одиночеством.

Прошло часа полтора, может быть, два. Азартный утренний клев закончился. Поднялось солнце, и Виктор, изредка поглядывая на покачивающиеся поплавки, спрятался в тени. Вдруг на противоположном берегу реки раздался крик. Виктор поднялся, высматривая, откуда донесся странный звук, увидел всадника на высоком яру, тот смотрел вниз и размахивал руками, подавая кому-то знаки. Кому он кричал, Виктор видеть не мог.

В сотне метрах выше по течению река врывалась в скальную теснину, пенистые волны разбегались в стороны и бились об отвесные берега. Не успев успокоиться и выровняться, чуть ниже того места, где Виктор закинул удочки, река еще сильней сжималась скалами и здесь, перед новым препятствием, чуть ли не в середине русла, часть воды поворачивала вспять. Это было очень удобно для ловли рыбы на удочку, так как возле берега течение водоворота было несильным, но там, где ему противостояла отшлифованная волнами скала, булькала и клокотала воронка, задирая стоймя плывущие ветки.

И вот из белого пенящегося вала пробкой выскочила человеческая голова. Всадник на другом берегу пришпорил коня и галопом промчался за поворот реки. Над гребнем следующей волны мелькнули руки. По течению плыл человек. Он, наверно, очень устал и потому не греб к берегу, а просто держался на воде. Не использовать полсотни метров относительного затишья и пологого берега, на котором сидел рыбак, мог только сумасшедший.

Виктор схватил удилище, по пояс влез в холодную воду, нащупал под ногой прочный камень, уперся в него ступней и выставил удилище. Плывущему нужно было сделать всего лишь один взмах руками, и он бы ухватился за конец, но того пронесло в метре от конца удилища, и он не сделал ни единого движения в его сторону. Плывущий был русским – Толей Колесниковым. Мгновение он и Виктор почти в упор смотрели друг на друга. В мокрых глазах Анатолия не было ни страха, ни растерянности, Виктору даже показалось, что он насмехался над попыткой помочь ему.

Еще мгновение – и течение пронесло его мимо. Воронка сначала медленно, затем быстрей и быстрей стала втягивать плывущего в свою пасть. С нечеловеческой силой, как куклу, мотнула вокруг себя, но вместо того, чтобы попробовать выбраться из водоворота – нырнуть или выгрести в сторону, – Анатолий чуть не по пояс высунулся из воды, как-то странно скалясь, задрал к небу правую руку со сжатым кулаком, ребром левой ударил по локтевому изгибу. В следующий миг он крутнулся и ушел под воду с головой. Все это походило на глупую рискованную шалость.

Пока Виктор выбрался на тропу, пока обошел прижим – прошло минут пятнадцать. Если Анатолий не вынырнул за порогом и не сушится на берегу, то его должно было унести за поворот реки, куда ускакал кричавший чабан. Виктор постоял, слегка потрясенный случившимся, не сомневаясь, что пловец преднамеренно отказался от помощи, что он узнал его и подал знак. Но что хотел этим сказать? Непонятно! Про невозвращенный долг, что ли?

Постояв, Виктор раздраженно сплюнул и побрел к ферме жарить рыбу. Анатолий прожил в этих местах больше десяти лет и не мог погибнуть глупо, как выбравшийся за город турист. Скорей всего, он сорвался с переправы, может быть, просто плыл, чтобы остудиться от полуденной жары и нырнул в водоворот, зная, где будет выброшен. Каскадер драный!.. Так думал Виктор на пути к дому.

Ночью не было сна, дурные мысли лезли в его голову, в сарае то и дело слышалась возня. И вот уже совсем странно свиньи шарахнулись во двор, стали приглушенно повизгивать. Волк стаду одичавших свиней нестрашен. Может быть, к свиноматкам пришел дикарь-любовник? Виктор поворочался с полминуты и встал, не столько из опасения, сколько из-за бессонницы, вынул из банки с соляркой факел, поджег его и, прихватив заряженную одностволку, вышел из избы.

Свиньи жались возле загона и внутрь не заходили. Черная полоска волока с поблескивавшей струйкой крови тянулась от сарая в тугаи. Виктор пошел по ней и увидел мелькнувшую тень человека или зверя, выстрелил с одной руки, прижав локтем приклад к бедру, бросил факел на землю, перезарядить ружье было нечем. В нескольких шагах лежал мертвый подсвинок с кровоточащей дырой на шее.

– Эй ты, урод! – Его рука, привычно скользнув по поясу и не обнаружив на месте ножа, беспомощно сжалась в кулак.

Виктор сбегал в дом, схватил нож и патронташ, вернулся к догоравшему факелу, подхватил его, походил кругами среди кустарника – подсвинка не было. Он сделал еще несколько кругов, но, так и не найдя его, вернулся к загону. Затем несколько раз ходил в известном направлении – ни убитого подсвинка, ни брошенной второпях гильзы. Выругался:

– Хоть бы луна!

Было темно – хоть глаз коли. Подсвинка могли забрать вернувшиеся воры, могли утащить и сожрать собратья. Ничего не оставалось как бросить на землю погасший факел и вернуться в избу. Виктор, поставив у изголовья заряженное ружье, пригасил лампу и лег, прислушиваясь к возне за стеной.

Алексей вернулся через две недели, привез муку, крупы, макароны, подсолнечное масло, похохатывая, вытащил из мешка пару преогромных галош, при этом шутил, что, если их надеть на ботинки, след будет вполне человеческий – будто карамаймуна обули. После города товарищ был весел.

– Нет твоего размера – хоть заищись. Заказал знакомым продавцам болотники и литые резиновые сапоги. Обещали помочь… Куда, к черту, отрастил лапы, – снова загоготал. – На заказ шить надо. Пошляйся пока в антивибрационных. Кому какое дело, что след у них необычный: не медвежий – и ладно. Я уже намекнул кому надо, что в моих местах бывают странности: еле отвязался от одного корреспондента, который про домового писал. Приедут, никуда не денутся. Облапошим «чайников», продадим свиней и… «Пора на север!» – пропел с пафосом.

Кроме продуктов, одежды и галош Алексей привез ящик водки, ставшей в городе большим дефицитом, в селах ее тем более не было. Перетаскав груз в избу, он запер дверь на ключ.

– Бежать надо, – стал поторапливать Виктора. – Скоро явятся гости, начнут выпытывать и вызнавать, что привез. Не дай бог, кому-нибудь из местных сто грамм нальешь – после до утра не выпроводишь и на всю округу обиды –