Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

В середине октября, ночью, как-то неожиданно, без заморозков, закружил снег. За полночь, разбуженный странным чувством, Виктор открыл глаза и увидел неестественный свет, наполнивший балаган, высунулся наружу: звезды, луна, бело вокруг. Упускать такой денек было глупо, ведь у него кончилось мясо. Он растопил жестяную печку, согрел чай, наспех позавтракал в темноте, натянул галоши на ботинки, стараясь не оставлять следов, осторожно спустился к тропе, разулся, переправился через реку, затем, уже не беспокоясь о следах, пошел вверх по пади.

Не прошел он и часа в предрассветной утренней полутьме, как заметил отблески костра. В нос ударил запах гари. Крадучись, Виктор подобрался к бивуаку. Ветер дул сверху, собаки не подавали голоса. Возле затухающего огня дремали знакомые браконьеры-казахи из села. Неподалеку от них паслись расседланные кони.

Охота была испорчена. Ладно бы только охота. Местные все равно обнаружат его след и по своему природному азиатскому любопытству не поленятся проследить, откуда он взялся. А след может вывести к тайному балагану.

То ли сменился ветер, то ли Виктор сделал неосторожное движение – собаки учуяли постороннего и с лаем бросились в его сторону. Дремавшие браконьеры зашевелились, закашляли, посматривая в сторону разъярившихся собак, но от костра не отходили, видимо, решили, что собаки загнали на дерево какого-то зверька. Охотники подбросили в огонь дров, кто-то прикрикнул на собак, но они залаяли еще яростней.

Виктору нужно было выходить к костру и как-то объяснить свое появление в этом месте в столь раннее время или… Шальная мысль пришла ему в голову. Он сдернул с ботинок галоши и, ступая в свой след, пошел в обратную сторону. Расчет был прост: пока браконьеры поднимутся и заседлают коней, он будет на скалах, где слабым на ноги всадникам его не догнать, и, таким образом, уведет след в сторону от балагана.

План был хорош, да только собаки попались дурные – давясь лаем, подступали все ближе, окружали, угрожая покусать. Особенно яростным был пес с обрезанными ушами. «Этот у них за главного!» – решил Виктор, изловчившись, огрел его прикладом по морде. Пес завизжал, отскочил в сторону, бросился на двух сопровождавших его собак, вымещая на них оскорбление и боль.

Вскоре собаки отстали. Виктор вышел к реке. Здесь, на камнях, его прежние следы были почти незаметны. Показался край солнца. От теплого ветерка выпавший ночью снег исчезал на глазах. Виктор потоптался на месте, отвлекая преследователей от неприметных отпечатков галош возле своей переправы, и зашагал к скалам глухого ущелья, выбирая заснеженные места, чтобы отпечатки были поотчетливей. Он со смехом оборачивался, прислушиваясь к погоне. В свете осеннего утра преогромные следы босых ног впечатляли.

Охота не удалась, но день был прожит не зря: в верховьях глухой пади он обнаружил следы Машки и медвежонка. Как оказалось, территория медведицы занимала не такую уж большую площадь, и найти ее было вполне возможно, но Виктор не стал отвлекаться, спустился в балаган, предварительно высмотрев в бинокль, куда ушли следы конников. Здесь он торопливо перекусил, не разводя огня, бросил в рюкзак несколько лепешек, уложил пару фотоаппаратов, замотанных в свитер. Подумав, прихватил бутылку с пахучей смесью и, чтобы она не выветрилась в пути, решил намазаться непосредственно перед встречей.

На знакомую парочку он вышел без особого труда. Медведи неторопливо копали какие-то корни, но место, которое они облюбовали, меньше всего подходило для наблюдения: ближе чем в семидесяти – восьмидесяти метрах укрыться было негде. Виктор понюхал, пожевал один из недоеденных корешков – ничего, даже сластит. Пробираясь ближе, то и дело натыкался на полосы и лужи: похоже, что у его мохнатых друзей было расстройство желудков. Виктор решил, что, по звериным понятиям, это не столь серьезный казус, чтобы откладывать свидание на следующий год.

Ему удалось подползти незамеченным к обломку скалы, лежащему на склоне. Прячась за ним, он достал бутылку, с приглушенным хлопком выдернул пробку. В нос ударил не такой уж противный запах прелых шкур. Без брезгливости Виктор вытряхнул на ладонь перебродившую массу, местами натер ткань ветрового костюма, шапку. Смазал даже ботинки. Заткнув бутылку, спрятал ее меж камней. В животе как-то странно заурчало, и отрыгнулся желудочный сок с привкусом разжеванного корешка. Виктор сунул «Смену» в боковой карман, повесил на шею «Зенит» с приближающим объективом и стал ждать. Он просидел за камнем больше часа, но медведи нисколько не приблизились к нему. Запах, на который он рассчитывал, то ли не доносился до них, то ли был им безразличен.

Вечерело, солнце уже золотило Башню на противоположном хребте. Нужно было возвращаться ни с чем, а эта встреча, скорей всего, последняя в этом году, со дня на день медведица и подросший за лето медвежонок залягут в зимнюю спячку. Виктор не мог ждать дольше и не хотел откладывать съемки до весны: перекрестился, поплевал через плечо и пополз на четвереньках, но не напрямую, а со стороны, будто хотел незамеченным пробраться мимо.

Пожалуй, ему удалось скоротать почти половину расстояния до зверей, но этого все равно было мало. Он опасливо попытался поймать их в объектив, приподнялся, и в этот миг был замечен. Без того колотившееся сердце застучало так, что в ушах загрохотала барабанная дробь. Нужно было что-то предпринимать, и Виктор стал ползать на четвереньках, делая вид, будто ест иссохшие на корню побеги.

Медведица раздраженно зарычала и сделала несколько скачков в его сторону. Виктор понял, что она выходит на ветер, и стал отползать к склону с мелкой осыпью, но медведица подскочила к обрыву, отрезав путь к отступлению, пошевелила черным носом и даже сделала вид, что совершенно равнодушна к самозванцу, вроде бы даже что-то понюхала, сорвала, пожевала. Он даже не успел по-настоящему испугаться – с кошачьей легкостью она метнулась в его сторону и сшибла мохнатым боком. Запах дичины ударил в ноздри. Виктор вскрикнул, приземлился на четвереньки, с ужасом услышал, как хрястнул о камни дорогой объектив, и, сдирая кожу с ладоней, кувыркнулся вниз по осыпи.

– Ну и дура! – Остановившись, поднялся на подрагивающих ногах и покрутил кровоточащим пальцем у виска.

Медведица сверху, как показалось, с любопытством взглянула на него, фыркнула и мотнула лохматой башкой, как лошадь.

Дешевенькая «Смена» была целехонька, а вот на «Зените» объектив был помят, но разбираться было некогда. Виктор не решился вернуться к камню за рюкзаком, сунул фотоаппараты за пазуху и побежал вниз по пади.

Ночью снова падал снег, на этот раз тяжелый и пушистый. Пришла зима. Через день он вернулся к месту последней встречи с медведицей.