Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Выругавшись, Виктор высвободил ногу, отцепил трос от дерева, скрутил его кольцами и положил в карман. «Ну, держитесь!» – пробормотал, хищно кривя губы. Ему было очень стыдно, что его так просто перехитрили какие-то «чайники», эрудиты-болтуны серийного выпуска. Ему даже почудился хохот Алика. Не заметить примитивной ловушки мог только городской придурок.

Через час-другой должны были явиться ловцы снежных людей. Не в силах пережить позор встречи, Виктору надо было возвращаться в балаган или подняться в Башню: там, по крайней мере, была печка и все необходимое для ночлега. Перспектива сидеть всю ночь возле костра его не устраивала. Он выбрал Башню еще и потому, что очень хотелось посмотреть сверху, что будет происходить возле его избушки под скалой.

Рано вышла полная луна, было светло, но не настолько, чтобы разглядеть следы. Подходя к Башне, Виктор почувствовал волнение. Что-то опять насторожило его. Он прислушался, медленно втянул ноздрями похолодевший к ночи воздух и ощутил в нем явный запах дыма. Кто-то был в гроте.

Виктор вставил патрон в патронник, без звука задвинул затвор. Следы ботинок уже ничуть не смущали его. Осторожно ступая по наметенному снегу в скальной полости, он прокрался через бывший зал, держа палец на спусковом крючке, потянул на себя дверцу. Она легко поддалась. В печи тлели угли, и мигала коптилка. На матрасе, лицом вверх, как покойник, лежал человек. Виктор приглушенно свистнул – человек не дрогнул. Тогда он влез в теплый натопленный грот и сел возле печки.

Человек вяло шевельнулся, попытался сесть, изможденное безбородое лицо при свете коптилки походило на сплошную коросту, воспаленные глаза сонно мигали, в них силилась явиться мысль.

– Ты кто? – спросил Виктор, держа ружье на коленях.

– Кабан!

– Не очень-то похож, – усмехнулся он и добавил: – Зубы мелковаты.

Шевельнув отвисшей челюстью, плавным движением существо вынуло откуда-то два ножа:

– Клыки!

Виктор на миг растерялся, не понимая, есть ли угроза в его голосе. На всякий случай выбил ножи из вялых рук, завернув их за спину, обшарил доходягу и матрас под ним. Другого оружия не было. Тогда он освободил руки. Человек покорно опустился вниз лицом, ткнулся лбом в матрас и засопел. Виктор шагнул в свой угол, сбросил куртку, аккуратно расстелил ее и прилег. Ноги гудели от усталости. Он поднял один из ножей. Это был основательно сточенный австрийский штык Алексея.

– Эй, ты! Давно здесь? – спросил, ткнув доходягу стволом в бок.

– Давно! – пробормотал тот, не поднимая головы.

– Где штык взял?

– Нашел!

«Придет в себя, поговорим», – решил Виктор, вытащил из рюкзака колбасу, снятую возле избушки, отрезал кусок, положил под нос доходяге. Тот шевельнул ноздрями, лизнул, попробовал откусить, но снова замер с открытым ртом.

Обшарив камеру, Виктор нашел два пакета муки, точно такие, как Алексей привез из города летом, макароны, в той же упаковке, что хранились и у него в избушке под скалой.

– Эй, земляк!

Доходяга молча посапывал. В жестянке у печки был чай из трав, в сковороде – какая-то затируха на постном масле. Виктор брезгливо понюхал – резкий, но приятный запах. Колбасу он есть не стал – мало ли чем могли нашпиговать ее ловцы снежных людей. Погрыз безвкусную, засохшую лепешку, запивая настоем из жестянки, подцепил ножом поджаренную зелень со сковороды, положил ее на кусок лепешки. Зелень была вкусной. Подкрепившись, Виктор хотел приготовить нормальный ужин. Для этого надо было сходить за водой, но его охватило странное ощущение не естественной усталости, а лени и приятной дремоты. Он через силу спрятал ножи, едва доплелся до первого сугроба, набил снегом котелок, вернулся в теплую, необычайно уютную камеру, сел напротив печки и уставился на огонь.

Пошлость прошлого, бессмысленность настоящего, все то, что тяготило после приступа хандры, отслоилось, как короста от зажившей раны. Его жизнь показалась ему величественной и полной таинственной значимости. Пожалуй, впервые он был доволен прожитыми годами и не хотел быть никем, кроме как самим собой. Виктор с замиранием сердца ощущал эту свою необычную роль в этой великой жизни с сияющими над скалой звездами. «Как же я прежде не догадывался об этом?» – с удивлением думал, глядя на огонь, и, шевеля губами, читал полузабытые стихи, находя в них такие глубины чувств и переживаний, которых не понимал в прежней своей жизни.

Он снял с печки закипевший котелок, отставил в сторону, разулся, вытянул ноги, прижал к животу ружье и отдался нахлынувшему чувству: к черту макароны, суету с ужином – нечасто бывает возможность ощутить присутствие духа и его близость… Ему показалось, что чуткая дремота подступила только на миг, но, открыв глаза, он увидел доходягу в замызганной телогрейке и в знакомом овчинном жилете Алика. Тот раздувал огонь в печке, его трясло от холода.

– Оклемался? – миролюбиво спросил мужичок. – Вчера по-крупному раскумарились. Надо мельче и ровней держать кайф. – Заглянул в сковороду и пробормотал: – Как раз на двоих осталось… Сейчас для начала почаюем, без этого никак нельзя.

– Что у тебя в сковороде? – приходя в себя, спросил Виктор и припал к котелку с тренькающими льдинками в студеной воде.

– Оставь попить! – потянулся к нему доходяга. – Сушняки!

– Это что? – опять кивнул на сковороду Виктор.

– Кашка из конопли, – пробормотал тот, отрываясь от котелка и тяжело дыша. При дневном свете, проникавшем сквозь дверь-окно, затянутое полиэтиленом, он выглядел еще затасканней, чем при свете коптилки. – Хватит до лета. Я запасся. Целый мешок насушил.

– Давно здесь живешь? – спросил Виктор, кутаясь в свою куртку.

– С осени!

– А это у тебя откуда? – выложил штык.

– У Алика взял… Как ни приду – все замок. Наверное, бухает в городе.

– Убили его в мае этим вот ножом, – кивнул на штык Виктор.

Ни удивления, ни печали не появилось на одутловатом лице.

– Убили? Я с ним траву резал прошлый год. Или позапрошлый – забыл. Резал, в общем. Потом меня посадили, теперь здесь живу… С весны или с осени.

Неловкими руками наркомана-хроника он поставил на печь жестянку со снегом.

– Где твоя кружка? Нету? А вчера как пили чай?.. Как-то же пили. Что-то я забыл.

– Ты продукты где берешь? – пристально взглянул на него Виктор.

– У Алика. Он разрешает и ключ мне дал. Прихожу, а его все нет… Ну, давай еще по ложечке. Не хочешь? Зря вчера помногу, надо ровненько кайф держать.

Виктор пожевал остатки лепешки, поднялся. Мужичок аппетитно погрыз сухой колбасы, заел ее двумя ложками кашки и снова заклевал носом. Виктор взял винтовку, рюкзак и