Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

– Без ружья не возьмешь! – Алексей вынес одностволку. – Вон того, пятнистого, долбани в шею. Ох, и замучил, проныра! Мешок хлеба спер.

С ружьем в руках Виктор, крадучись, обошел сбившееся над рассыпанным ячменем стадо. Пятнистый поросенок, будто почувствовал свой жребий, перестал толкаться, отошел в сторону, к кустам, встал боком к стрелку, дернул хвостиком, заверяя людей в своих добрых намерениях. Виктору показалось, даже морда кабанчика на миг преобразилась: на нее сошла печать духа и умиротворения. Прогремел выстрел. Поросенок упал, дергая копытами. Стадо шарахнулось врассыпную, но тут же вернулось к подкормке и с хрюканьем продолжило свои разборки. Алексей подбежал к подсвинку, пнул его, ткнул лезвием ножа в тугую щетинистую шею. Мгновение толстая кожа сдерживала острие, затем нож легко провалился в теплую трепетную мякоть, и густая струя крови хлынула на вытоптанную свиньями землю.

Пока хозяин относил в избу ружье, они обступили тушу собрата, слизывали кровь и подбирались к парящей ране.

– Отгони их! – крикнул Алексей, обернувшись. – Сожрут, не успеешь глазом моргнуть.

Наступили теплые вечерние сумерки. Зажглись первые, крупные, звезды. За ними осторожно стали высвечивать те, что помельче. Разделанная туша остывала под навесом, вареное мясо аппетитно парило на большом блюде, с которого когда-то ели всей общиной.

– Плохи твои дела! – вернулся к начатому разговору Алексей, позвякивая посудой. Он накрывал низкий казахский столик – достархан. Легкий ветерок с гор приятно продувал застоявшийся зной сквозь деревянную решетку остова юрты.

– Ну почему же? – лениво не соглашался Виктор, развалившись на войлоке. – Найти бы сапоги – и можно жить.

– Где? В скале? Мы колонией не выжили, а в одиночку с ума сойдешь… Пока я здесь, еще могу тебя прикрыть, но к зиме, даст Бог, разделаюсь со свиньями и сбегу. Одному же тебе – крышка… Так, может быть, вместе? Куда-нибудь на Алтай или Саяны. Там горы не хуже здешних.

Виктор рассмеялся:

– Ну и зануда! Я в отношении тебя тоже имею мнение, но не капаю на мозги, что вся твоя нынешняя маета – иллюзия. Ты не знаешь России, ты здесь родился и вырос. Поживешь там с годик, со всеми перессоришься, продашь последние штаны, вернешься, будешь радехонек и всем доволен. Ну, может быть, вместо свиней станешь разводить индюков. Лучше мест все равно не найти.

Алексей выскочил из юрты, вернулся с кипящим чайником, перебрасывая его из руки в руку, обжигаясь и рыча.

– Черта с два! Я слишком хорошо знаю нерусский мир, а вот ты ни шиша: порхаешь среди восточной экзотики. Горожанин… Чтобы здесь жить, нужно вместо души иметь желудок. Никогда русский человек, пока он русский, не примет Азию такой, какова она есть, а Азия не примет его. Еще вчера мы жили в СССР, в сущности, в Российской империи. Пусть на ее задворках, но дома. И отношение к себе имели соответствующее: с нами мирились, принимая таковыми, какие мы есть. Теперь все по-другому. Я кожей чувствую, как у местных меняется отношение ко мне. Надо быть уже совсем дерьмом, принимая правила, которые мне навязывают. Чтобы остаться здесь навсегда, надо или совсем уже себя не уважать, или презирать их всех, презирать так, как я не умею.

– Тебе что надо? – раздраженно спросил Виктор. – Ты сам-то понимаешь, чего ты хочешь? Земли в аренду? Она у тебя есть. Со свиньями не получилось, сам говорил, можно развернуться с индюками. И корма не нужны. Воли хочешь? Давай заново отстроимся в Башне. Деньги нужны – сей мак, Тимоха на корню купит. Даже этого не надо. Сходи пару раз в Киргизию через ледовые перевалы и доставь опиуху в Алма-Ату – риск минимальный, прибыли дурные. Ну, совсем надо быть дураком или неудачником, чтобы попасться на таком деле. А на те деньги ты любого местного бастыка[2] купишь: сам говорил – здесь все продаются… И корма тебе будут доставлять вовремя и свиней караулить. Где ты еще найдешь такое место? Там, в России, надо начинать все заново, а нам скоро по сорок лет. Вышел срок. Что-то нужно уметь, чего другие не умеют, чего-то достичь, чего другие не смогли. Ну, так купи себе весь этот район – времена-то вон какие… Казахи против тебя ополчились – ты к киргизам, они за перевалом… – Виктор скрипнул зубами, взял себя в руки, спокойным тоном попросил: – Найди мне что-нибудь из обуви. – И, не дожидаясь приглашения, взял с подноса сочный кусок свеженины. Алексей залил кипятком заварник, наконец-то отставил в сторону жгущий пальцы чайник и разлегся у стола на местный азиатский манер.

– Как мясо?

Виктор промычал, восторженно мотая головой. Алексей не спеша выбрал ребрышко с грудинки, попробовал, проворчал, мол, можно было и еще поварить. Пропустив последнюю просьбу Виктора между ушей, тихо и вкрадчиво спросил:

– А тебе что надо в жизни кроме сапог?

– Пожить спокойно и подумать, – высматривая следующий кусок, ответил Виктор.

– О чем?

– О том, как это так случилось: всю жизнь подавал надежды, за что ни брался, вызывал восхищение, да вот на этом как-то и застрял. Десять лет назад был хорошим оформителем и сейчас не хуже, но и не лучше, но становлюсь невостребованным: спрос на книги проходит. Так хоть бы по зверью стать специалистом к сороковнику-то, что ли: изучить повадки, понять образы… Из того, что прошлый раз отснял, – только пару слайдов опубликовали. Я другие и не показывал. Прихожу к знакомому художнику. Авторитет. За бугром печатается, импортную аппаратуру имеет, не мне с моим совковым «Зенитом» чета. Я думал, его удачам способствует мохнатая рука в Госкомиздате, но он показал мне один-единственный снимок алтайского медведя. Я посмотрел на него и захотел свою мазню сжечь. Талант, знание предмета и кропотливая работа – вот что было на его снимке.

– Таланта, значит, тебе не хватает? – ухмыльнулся Алексей.

– Таланта никогда много не бывает, но есть еще жизненный опыт, которого не хватает явно, – вздохнул Виктор. – С медведицей недавно столкнулся. Ну, она меня пугнула, конечно. Да и я… Не то чтобы воздух портил, но коленки дрогнули. А потом появился сюжет: медведица с медвежонком, как Богородица с младенцем… Прикинь! Да на такой гениальный кадр год жизни потратить не жаль.

– Кощунствуешь, сын мой, да что с тебя, нехристя, взять. Узнаю свое поколение. Нет бы Библию почитать. Куда там, нам ведь достаточно вдохновения. – И вдруг жестко отрезал: – Не сделать тебе гениального кадра! Да и вообще чего-нибудь общепризнанного.

– Это почему же? – сверкнул глазами Виктор.

– Создать что-нибудь на общечеловеческом