Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

день приехала специальная машина с тремя сопровождающими офицерами НКВД. Хозяйство Шульца погрузили и повезли на аэродром в Брашов, откуда специальным же рейсом отправили в Москву. (Как я понял, прямиком в институт, где работал наш профессор.) Следом засобирался и Нестеров. Но сначала он обещал дождаться приезда в замок Звягина, чтобы лично объяснить генералу, да и нам заодно, все страшные события, которые довелось пережить всего за шесть дней. Судя по словам Владимира Георгиевича, картина в его голове (в отличие от моей) сложилась полностью.

В один из дней, преодолевая внутреннее сопротивление, я пришёл в комнату-музей князя Цепеша. Там всё было на месте. Изображение Влада Третьего также находилось, где и полагается, – на полотне. Цепеш смотрел на меня безучастно и заговорить не пытался. Наваждение закончилось. Осталась тяжкая память, и я знал, что ничего не поделаешь, – теперь с ней жить.

2.

Проведя для Звягина небольшую экскурсию по замку, мы сели в обеденном зале.

«Мы» – это генерал, Веселина, Нестеров, я и Ермаков. Старшина-спаситель сторицей заслужил обед в генеральском обществе. Не говорю уже о том, что свидетель и участник местных кошмаров, Семёныч имел святое право знать, что к чему. А ещё был Орлов, приехавший вместе со Звягиным.

Олег сильно осунулся и был молчалив. Судя по скупым репликам и сдержанному поведению, старлей полностью пришёл в себя. Искоса бросая взгляды на нас с Веселиной, Орлов словно хотел понять отношение к нему после всего, что произошло между нами.

Улучив момент, я потихоньку спросил Звягина, зачем он здесь. Звягин так же потихоньку сказал, что после нескольких дней в больнице врачи Олега выписали, – поведение нормализовалось, объективные показатели хорошие, самочувствие отличное. Вернувшись к службе, Орлов попросился со Звягиным в Бран, чтобы извиниться передо мной и Веселиной.

Ну и ладно – Олегу я обрадовался. В сущности, винить его было не в чем, а главное, ничего непоправимого он не совершил. Дьявольскую же силу эсэсовского прибора испытали на себе многие с плачевными, а то и трагическими последствиями. (Единственным исключением стал Нестеров.) Что касается Веселины, то она смотрела на Орлова враждебно. Видимо, есть вещи, которые женщины не прощают обидчику, в рассудке тот или нет.

Кашевар майора Рыбочкина был неплох, хотя у нашего бедняги Куликова борщ выходил вкуснее. Впрочем, обед мы проглотили быстро, можно сказать, в рабочем порядке, – спешили перейти к десерту, которым обещал стать рассказ Нестерова.

Профессор, отодвинув тарелку, разложил перед собой бумаги с какими-то заметками.

– Товарищ генерал, товарищи! – несколько официально произнёс он. – Начну я с открытия нейробиолога Шульца. Не будь этого открытия, не случились бы события, которые нам довелось пережить. Но, поскольку тема эта весьма сложная и очень специфическая, некоторые вещи я изложу в самом общем виде, доступном для неспециалистов.

– Да! Вы уж как-нибудь попроще, – согласился Звягин, выражая общее мнение неспециалистов в нашем лице.

– Всё, что я намерен сказать, основано на личном участии в событиях и, главным образом, на документах Шульца. Я успел их просмотреть, хотя детальное изучение ещё впереди…

– Да излагайте уже! – нетерпеливо велел Звягин.

– Приступаю… – Нестеров откашлялся. – Человеческий мозг, товарищи, невыразимо сложен и необъятен. Его столетиями исследуют учёные во всём мире. Активно изучает эту тему и секретное общество «Аненербе», вождём которого является рейхсфюрер СС Гиммлер. Одним из сотрудников «Аненербе» был Шульц. Безотносительно своих моральных качеств человек он был, безусловно, талантливый. Возможно, с задатками гения…

Итак, что же поведал Нестеров группе неспециалистов?

По его словам, Шульц сумел решить задачу невероятной сложности. Глубоко изучив строение головного мозга и функции его отдельных сегментов, он создал волновой излучатель. Прибор этот генерировал электроволны определённой частоты и с их помощью избирательно воздействовал на те или иные мозговые участки. (По крайней мере, так я понял нашего профессора.) Таким образом, Шульц получил возможность вызывать у человека разнообразные нужные реакции. А значит, направлять и контролировать его поведение…

На этом месте Нестеров, прервав плавный ход повествования, начал каяться.

– А ведь я подозревал, подозревал нечто в этом роде. Причём с самого начала, – признался он сокрушённо.

– Почему? – немедленно поинтересовался Звягин.

– Да ведь наша красавица Веселина в первый же день в замке лишилась своего телепатического дара, – напомнил Нестеров.

– Было такое, Русаков докладывал.

– Мы тут головы сломали в поисках причины. Придумывали версии одна нелепей другой, вплоть до того, что заподозрили её в обмане и работе на скрывающихся эсэсовцев. (Веселина закрыла лицо руками.) Ну-ну, Веселина, дело прошлое, не переживайте… Очевидно, что способности девушки вызвали у кого-то страх быть разоблачённым. Но кто и каким образом вообще узнал про необычный талант Веселины? Версия прослушки наших комнат просто в голову не приходила…

– Владимир Георгиевич, не отвлекайтесь!

– Да, простите… В общем уже тогда я подумал, что теоретически речь может идти о волновом воздействии на её мозг. Произошла блокировка сегментов, ответственных за способность проникать в чужие мысли. Для этого, разумеется, необходим соответствующий прибор… Но потом я от этого объяснения отказался.

– В связи с чем?

– Видите ли, – произнёс Нестеров, потерев лоб, – в принципе аналогичные разработки у нас тоже ведутся… м-м… в некоторых специальных учреждениях. (Понятно, что Нестеров имел в виду свой «энкавэдэшный» институт.) Есть и проекты создания волнового излучателя.

Но откуда здесь, в этом медвежьем углу, взяться такому прибору и, тем более, специалисту, способному с ним работать? Для эффективного обращения с подобной техникой нужны буквально ювелирные навыки и высокая научная квалификация. – Покачал головой. – Если бы я только мог предположить, что под боком работает целая команда из «Аненербе», которая давно исследует тему и добилась блестящих результатов… Даже не представляю, сколько экспериментов им пришлось для этого провести. Собственно, они полным ходом продолжали экспериментировать и в замке. Увы, на людях, живых людях…

– Вы имеете в виду найденное кладбище? – быстро спросил я, нарушая субординацию, однако Звягин только махнул рукой, разрешая свободный обмен мнениями.

– Его, конечно. Среди прочих документов я нашёл что-то вроде личного дневника Шульца, в котором он скрупулёзно, изо дня в день, описывает ход исследований. Время от времени солдаты вспомогательного взвода тайно похищали жителей Брана и доставляли в замок. А уж тут Шульц с Барбарой и Магдой над ними экспериментировали вволю…

– Каким образом?

– Самым что ни на есть бесчеловечным. Отрабатывали режимы волнового воздействия на различные сегменты мозга, изучали реакции. Шульц добивался, чтобы человек в его руках становился мягче воска. И в этом преуспел. – Снял очки, Нестеров подслеповато огляделся. – Людей превращали… даже не знаю, как сформулировать… в нелюдей, что ли.

– То есть как это?!

– Их заставляли есть сырое мясо и