Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

– Ты имеешь в виду наши отношения?

– Что же ещё? Я в штаб, ты на фронт… И всё. И больше не увидимся.

Опять заплакала, – навзрыд.

– Даже не думай, – сказал я решительно. – Всё будет не так.

– А как?

– Война всяко скоро закончится. Даст бог, жив буду, приеду за тобой, заберу от Звягина и женюсь. И будем мы с тобой видеться каждый день. И всё остальное тоже… Согласна?

Да! К этому моменту я уже решил – Веселина станет моей женой. Было глубинное ощущение, что не жить мне без неё. То есть, конечно, жить, но – горько, тускло, тоскливо. Словом, просто существовать.

Веселина улыбнулась жалко. Покачала черноволосой головкой.

– Хороший мой… Ничего у нас не получится.

– Это ещё почему? Ты меня разлюбила?

– Ай, так даже не говори! – Встав на цыпочки, Веселина принялась лихорадочно меня целовать. – Не во мне дело, а в тебе, – бормотала между поцелуями.

– Но я тебя люблю! Я хочу на тебе жениться!

– А ты можешь представить, каково это – жить с человеком, который всё про тебя знает? Видит насквозь? От которого ничего не утаишь?

– А-а, ты про это… – сказал я, чуть отодвинувшись.

– Про что же ещё? Этот мой дар – он как проклятие. Я всегда была одна. Никто рядом со мной не выдерживал…

Со смертью Шульца телепатические способности Веселины вернулись. И, в общем, она была права. Жить вместе с женщиной, перед которой ты словно под лучами рентгена, – нет, никакая любовь такого не вынесет. Твои мысли, твои желания, твои личные и служебные секреты перед ней, как на ладони, – и так изо дня в день… С ума ведь сойдёшь или сбежишь…

– Я всё вижу, Слава, – сказала Веселина безотрадно. – И не хочу, а вижу. Ты меня любишь, ты хочешь со мной жить, но ты просто ещё не понял, что такая жизнь невозможна…

– А больше ничего не видишь?

Веселина посмотрела мне в глаза. Прищурилась.

– Что-то в тебе сейчас есть… непонятное, – сказала наконец. – Я слов не подберу… Оно тебя и волнует, и радует, и ко мне относится… Слава, что это?

Вместо ответа я взял её на руки и бережно отнёс на постель. Посадил среди подушек. Сделал строгое лицо.

– Подожди меня минут пять, ладно?

С этими словами я вышел из комнаты в коридор.

Когда я вернулся, Веселина сидела, уткнув заплаканное лицо в поднятые колени. Вскинула голову мне навстречу.

– А теперь попробуй проникнуть в моё сознание, – сказал я вкрадчиво.

Веселина долго смотрела мне в глаза, морщила лоб, и с каждой минутой лицо её становилось всё растерянней.

– Ай, ничего не понимаю, – призналась она, озадаченно сдвинув брови. – Только что я видела твои мысли, а теперь что-то изменилось. Словно туманом всё подёрнулось… Слава, я опять лишилась?.. Это ты меня лишил?..

Не договорив, испуганно схватила меня за руку.

– Ты в полном порядке, – успокоил я, гладя по плечу. – Это я изменился.

– Ты? Как? Почему?..

Действительно, почему…

Придя к Нестерову накануне его отъезда, я как на духу рассказал о своей любви к Веселине и страхе, что её телепатия сделает общую жизнь невозможной. Профессор озадачился. После короткого размышления согласился, что жена-телепат – это для мужа непосильное испытание. «Тут или святым надо быть, которому и скрывать-то нечего, или…» – «Что – или?» – «Жениться на обычной женщине. Простите, Слава». – «Не могу я без неё, Владимир Георгиевич». – «Понимаю. Девушка, конечно, необыкновенная. Но что делать?»

И тогда я Христом Богом попросил его дать мне методику, экранирующую сознание от внешнего вторжения. Ту самую, которая спасла Нестерова от эсэсовского излучателя.

Реакция всегда выдержанного, невозмутимого и корректного профессора была, мягко говоря, непривычной. Он покрутил пальцем у виска. «Вы в уме, Слава? Это же секретная разработка. Как я могу?..» – «Об этом никто не узнает, Владимир Георгиевич, – пообещал я со всей твёрдостью, на которую был способен. – Слово офицера! Вы мне верите?» – «Да верю, верю… Ну, вот как? Использовать закрытую, разработанную в государственном институте методику для решения личной проблемы отдельно взятого человека?» – «А у нас, между прочим, государство для людей. Таких, как мы с Веселиной. В Конституции записано! Помогите мне… нам…»

Опуская детали, скажу, что сопротивление Нестерова я в итоге сломил. И всю ночь профессор меня тренировал. Метод, как он и говорил, бы относительно несложен и технической поддержки не требовал. Требовалось произнести сначала про себя, а потом вслух длинный набор внешне бессвязных слов и звуков, причём произнести не просто так, а в определённом ритме. Декламацию эту надо было сопроводить конкретными движениями лицевых мускулов, как бы закрепляя сказанное. Такое, что ли, самокодирование. Отработали и снятие защитного экрана.

Было в этом что-то от шаманства. Впрочем, как сказал Нестеров, в древности люди знали и умели очень многое из того, что мы только-только начинаем понимать и осваивать. Особенно в части способностей человека, его мозга и организма. Впрочем, тему эту развивать не стал – большая она и сложная.

Ближе к утру усталый Нестеров сообщил, что ученик я способный. «Обычный я ученик, Владимир Георгиевич, просто очень хочу на Веселине жениться». – «Ну, и женитесь… теперь. Звуковой ряд мы с вами в черновике отработали, мимику тоже. Нынче займитесь самоподготовкой, – так, кажется, в армии говорят? Тренируйтесь несколько дней подряд, не меньше, пока не доведёте навыки до автоматизма. И чтобы кроме вас с Веселиной никто об этом не знал! Иначе будут у меня большие проблемы…»

Наутро Нестеров уехал. А я весь день у себя в комнате оттачивал полученное знание. И все дни до расставания с Браном тоже. Со стороны, должно быть, напоминал сумасшедшего, – ходил взад-вперёд по комнате, бормотал под нос, гримасничал. И всё время прислушивался к внутренним ощущениям. Ничего особенного я не чувствовал, – разве что, включив защиту, как будто слышал в голове внутренним слухом какой-то лёгкий щелчок. При этом думать, говорить и действовать ничего не мешало.

Всё это, опуская детали, я рассказал Веселине.

Эффект был потрясающий. «Не верю, не верю», – твердила она. Пришлось убрать защиту (Веселина тут же проникла в моё сознание), а потом, выйдя из комнаты, снова поставить (на этом проникновение закончилось). Только после этого она осознала, что всё так и есть. Отныне её телепатия нас не разделяла. И снова начались рыдания – уже от радости и неожиданности.

– Ну теперь-то я могу на тебе жениться? – спросил я сурово, глядя прямо в глаза.

– Ай, не знаю я, – растерянно ответила Веселина.

– Господи, что ещё? Не хочешь за меня