Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов

места, яко стати греческой земли на русской, а русской на греческой, и прочим землям изменитися, его же невегласи послушаху». Чтобы успешнее поддержать в народе свой авторитет, волхвы большею частью восставали по случаю какого-либо необычайного физического явления на небе или на земле. «В лето 1091, – говорит летописец, – бысть знаменье в солнце, яко погибнути ему и мало ся его оста, аки месяц бысть, в час 2 дне, месяца маия в 21 день. В се же лето бысть Всеволоду ловы деющю звериные за Вышегородом, заметавшим тенета и кличаном кликнувшим, спаде превелик змий с небесе, ужасошася вси людие. В се же время земля стукну, яко мнози слышаша в се же лето волхв явися в Ростове». Всего чаще волхвы восставали и возмущали народ по случаю физических бедствий, особенно ощутительно касавшихся быта народного, и при этом всегда объясняли физические причины бедствий, по своим темным языческим представлениям, признавая, напр., причиною их женщин да старую чадь. Поборники христианской истины, усмиряя бунтующий по наущению волхвов народ, противополагали с своей стороны языческому учению ведунов христианское учение о высшей небесной силе в управлении физическими бедствиями и о высшей нравственной цели их. «В лето 6532 (1024 г.), – читаем в летописи, – встали волхвы в Суздале, избивали старую чад по дьяволю наученью и бесованью, говоря, что они держат гобино». Услышав о таком суеверном образе мыслей ведунов, Ярослав, в противоположность им, по словам летописи, «рек сице: Бог наводить по грехом на куюждо землю гладом или мором, ли ведром, или иною казнью, а человек не весть ничтоже». Еще яснее высказалась борьба христианских понятий о Боге, природе и человеке с языческим миросозерцанием, по случаю восстания волхвов в Ярославской и Ростовской области. Волхвы опять восстали по случаю физического бедствия – неурожая и голода, и опять высказывали свой суеверный взгляд на причины неурожая. Когда они схвачены были по повелению воеводы Яна и приведены к нему на Белоозеро, тут у них завязался с Яном спор о причине голода, о сотворении человека и о составе его физической и духовной природы. «Ян, – говорит летопись, – спросил волхвов: “Зачем вы погубили столько людей?” Кудесники отвечали: «Те люди держат плодородие: если мы всех их перебьем, то будет обилие: хочешь, перед тобой мы вынем из них жито или рыбу?”» Это темное, суеверное представление о зависимости или происхождении от известного человека такого внешнего физического явления, каково, например, долговременное ведро или большой дождь, ненастье, неурожай и т. п., это представление господствовало в народе еще и в половине XIII века. Так, в 1228 г., по случаю слишком долговременного дождя, в Новгороде простая чадь, собравшись на вече, возмутилась против архиепископа Арсения, пошла на владычень двор с криками: «Того деля стоит тепло долго», – и выпроводила архиепископа из города. Так точно и Яну волхвы высказывали это же самое убеждение относительно неурожая. Ян начал опровергать их суеверное понятие тем, что неестественно быть житу в человеке, в составе человеческой природы и физически невозможно, чтобы он скрывал его в себе. «Бог, – говорил он, – сотворил человека от земли, составил его из костей, жил и крови, нет в нем ничего, а один Бог знает», т. е. почему неурожай и голод. Волхвы, ведуны мифологической космогонии, возразили: «А знаете ли вы, как человек сотворен?» – «Как?» – спросил Ян. «Бог мылся в мовнице, – отвечали кудесники, – вспотел, отерся ветошью и бросил ее с неба на землю; тут поднялся спор у сатаны с Богом, кому из них сотворить человека; и сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил; потому, если умрет какой человек, тело идет в землю, а душа к Богу». Ян спросил их: «А какому вы Богу веруете?» – «Антихристу», – отвечали они. «А где он?» – спросил Ян. «Сидит в бездне», – отвечали кудесники. Ян на это сказал им: «Какой-то Бог сидит в бездне; то бес, а Бог на небеси, сидит на престоле, славимый ангелами, которые предстоят ему со страхом, а тот из ангелов свержен, которого вы называете Антихристом, за гордость свержен с неба, и сидит в бездне, как вы сами говорите».

Как в космогонических, так и в теогонических понятиях ведунов господствовал дуализм, элементы которого, быть может, так же отразились и в апокрифической беседе трех святителей, особенно в первом приведенном нами списке. Так, в XI веке один двоеверный новгородец, пришедши раз к чудскому кудеснику, для волхвования, дал ему вопрос: «Какие ваши боги? Где живут?» Кудесник отвечал: «В безднах: суть же образом черны, крылаты, с хвостами, поднимаются и под небо слушать ваших богов; ваши боги ангелы на небе; если кто умрет из ваших людей, то возносится на небо; а если кто из наших умирает, то уносится к нашим богам в бездну».

При таком преобладании в народном миросозерцании мифологических элементов, при этой упорной борьбе мифологически настроенной мыслительности народной, старых политеистически-теогонических и космогонических понятий с новым христианским учением о Боге, мире и человеке понятно вполне, как естественно и возможно было влияние мифологии на первые христианские начала народного миросозерцания, на первые выражения младенческой христианской народной мыслительности.

Точно так же возможно было и влияние апокрифов, и в частности, начал гностико-богомильского миросозерцания. Причина влияния апокрифических и преимущественно гностико-богомильских идей на первоначальные христианские богословские и космогонические понятия народа заключается в большом приливе и распространении на Руси византийских и сербо-болгарских апокрифов, с самых первых веков христианства на Руси до XV века и после того. Известно, что, в то время, когда Византия начинала нам сообщать свою церковною письменность и когда болгарский царь Симеон, по свидетельству Иоакимовской летописи, так же послал к нам «иереи учены и книги довольны и дьяконов и демественников, в то время в Византии скопилось множество апокрифов, сочиненных разными еретиками, особенно гностиками[231], а в Болгарии, и даже на Руси, по берегам Черного моря, рядом со многими другими сектами, сильно распространялась секта павликиан и богомилов – отрасли гностиков, манихеев, мессалиан (εύχείται)[232]. Эти сектанты почерпали основные начала своего учения из гностических и манихейских апокрифов. Болгарские последователи их и сами сочиняли новые апокрифы, особенно апокрифические молитвы. Так в списке апокрифических книг, между прочим, сказано: «Канунов много лживых, и молитвы составлены лживые от трясавицы, Еремея попа болгарского басни, глаголет бо окаянный, седящу святому отцу Сисению на горе синайстей, и виде седьмь ангел исходящих из моря и ангела Сахаила именуема, и иная изыдоша седьмь ангел, седьмь свещь держаще, седьмь ножев остряще: корастор (о 70) имен Богу, все то еретицы списали: суть между божественными писаниями лживые писания, насеяны от