Тайное книжное общество - Маделин Мартин

«Сесил не уедет в июне… Он никуда не уедет…» – засело в ее голове.

И, судя по его намекам, тесная клетка, в которой жила Элеонора, угрожала сжаться до крошечной. Отныне никакой свободы, никаких лишних мгновений, проведенных с сыном.

На глаза навернулись слезы; ступени заволокла пелена, пока она приближалась к площадке, ведущей в детскую.

Беннетта уже поджидала ее, по-видимому, проинструктированная дворецким быть наготове и помочь ей с Уильямом. Элеонора попыталась улыбнуться служанке, но губы лишь сильней задрожали.

Весь мир задрожал, зашатался, сдвинутый со своей оси заявлением Сесила.

«Он не поедет в Перу…»

– Давай, любовь моя. Пора баиньки, – прошептала сыну Элеонора, постаравшись вложить в голос силу.

Она снова обняла Уильяма, прижала мальчика к себе: только бы он не увидел ее слез!

Беннетта засуетилась вокруг госпожи, как встревоженная курица-наседка; ее нервозность была почти осязаемой. Никто не видел жестокого обращения Сесила с женой, но его последствия не оставались незамеченными служанкой. Именно заботливые руки Беннетты прикладывали холодные компрессы к горячим, болезненным синякам Элеоноры и утирали ей слезы. И именно она прятала книги, которые Элеонора приносила тайком в дом из библиотеки леди Даксбери.

Уильям заснул быстро, убаюканный ровным покачиванием у груди матери, которому любая женщина обучается почти сразу после рождения ребенка. Элеонора положила сына в его маленькую кроватку и повернулась к служанке, напряженно наблюдавшей за ней.

– Он важнее меня, Беннетта, – сказала женщина, желая успокоить свою самую старую подругу.

– Я еще никогда не видела мистера Кларка таким рассерженным. – Взгляд служанки встревоженно метнулся к двери, словно она ожидала, что Сесил ворвется внутрь.

– Муж не поедет в Перу. – Слова застряли в горле Элеоноры. – Он отменил поездку из-за меня. Из-за того, что я уехала из дома всего на одну ночь.

Глаза Беннетты расширились.

Элеонора понизила голос до шепота:

– Леди Даксбери может помочь мне сбежать.

Признание слетело с языка, прежде чем она успела его прикусить. Но ей и не захотелось забрать свои слова обратно.

Она больше не могла так жить.

Беннетта приложила руки к сердцу и с увлажнившимися глазами прошептала:

– Благослови Господь эту женщину.

– А времени немного, – тихо продолжила хозяйка. – Как только мы наймем новую няню, вывести Уильяма из дома незаметно станет невозможно. А я его не оставлю.

Увольнение прежней няни Уильяма открыло дверь, в которую Элеонора твердо вознамерилась выйти – до того, как та захлопнулась бы перед ее носом.

– Я все приготовлю, – заверила Беннетта. – Я буду очень осторожна, соберу все ваши драгоценности для продажи, упакую вещи так, что этого никто не заметит.

Элеонора обняла служанку с силой, вбиравшей и передававшей той все, что она не решилась произнести вслух.

– Увидимся позже, – тихо сказала девушка, вытирая глаза.

Элеонора благодарно кивнула и выскользнула из комнаты.

Скоро!

Скоро она будет свободна. И Уильям тоже будет свободен. Да, им годами придется оглядываться и соблюдать осторожность. Да, им придется жить, опасаясь быть обнаруженными. Но они будут свободны!

Скоро…

А сейчас ей предстоял тяжелый разговор с Сесилом.

Элеонора пошагала к своей спальне, как к Голгофе, напоминая себе о том, чего она достигла всего за два коротких дня.

Она поставила на место леди Мэддлсон и – дай бог! – поспособствовала приятию Розы в Обществе. Она помогла изменить жизнь женщины с того света во время спиритуалистического сеанса, облегчившего ее страдания. И она успешно применила свою шляпную булавку, защитившись от нападавшего.

Замерев на несколько секунд перед дверью, Элеонора еще раз перечислила свои достижения. Постаралась внушить себе: «Ты уже не та женщина, какой была еще несколько недель тому назад».

И затем, выровняв дыхание, вошла в комнату – с прямой спиной и горделиво поднятой головой. А встретившись взглядом с Сесилом, постаралась донести до мужа беззвучно: как бы он ни обходился с ней, она могла снести все.

Потому что была сильной.

Она была матерью, готовой на все, чтобы защитить своего сына.

Глава сороковая

Леди Лавиния Кавендиш

В день последней встречи Лавинии с подругами из тайного общества небо словно тоже предалось скорби. Заволокшие его тучи излили свою печаль крупными, холодными каплями, погрузив мир в абсолютное уныние.

Войдя в прекрасный особняк леди Даксбери, Лавиния постаралась насладиться каждой, даже мельчайшей, деталью и сохранить это все в своей памяти – и душок карболки в прихожей, гарантировавший стерильную чистоту в доме, и пышные, раскидистые растения, создававшие в гостиной графини тропическую атмосферу, и гостеприимный уют, пролившийся бальзамом на ее истерзавшуюся душу.

Здесь она ощущала себя свободной.

Здесь ее любили за то, какой она была.

Проходя библиотеку, Лавиния с тоской посмотрела на ряды книг – с приключениями, которые ей уже не суждено было пережить, с героями, с которыми ей уже не дано было познакомиться. С непознанными, но уже потерянными для нее мирами и жизнями, прожить которые девушка уже не могла.

В психиатрической лечебнице книг не было. Как и уюта, способного ее умиротворить. Как и удобств, если уж на то пошло.

Прожив немалую часть своей жизни под угрозой ссылки в дом для умалишенных, Лавиния изучила все тяготы, все зло, которыми грешили подобные учреждения. И их было немало.

В этих суровых обителях наказаний и адовых мук не селилась радость. И ладно бы она осталась там только без книг. Она теряла подруг!

При этой мысли Лавиния всхлипнула – из жалости к себе и удрученности. Она, конечно, пролила уже довольно слез в предчувствии надвигавшейся катастрофы, но это осознание не обратило вспять новый прилив грусти.

– Лавиния? – возникла из гостиной леди Даксбери. – Что с вами?

– Папенька нашел мои стихи, – хлюпнула носом на последнем слове та. – Он считает их доказательством моего сумасшествия. Мне дозволили нанести вам последний визит, чтобы попрощаться.

Брови графини в тревоге взмыли вверх:

– Попрощаться?

– Папенька намеревается… поместить меня… в лечебницу для умалишенных, – выдавила сквозь слезы Лавиния.

Ее захлестнуло безмерное, всепоглощающее отчаяние, заглушившее всякую надежду.

Леди Даксбери обняла ее и ласково завела в гостиную.

Лавиния опустилась в свое обычное кресло у двери; в памяти всплыли секреты, которыми она делилась с подругами, и тайны, которые они открыли ей здесь. Ей уже успела стать привычной теплота светло-зеленых стен и маленьких птичек на шелке, словно порхающих и парящих в серовато-зеленом небе.

– Я получила приглашение! – возвестил радостный женский голос.

В гостиную вошла Роза с конвертом в поднятой руке. Ее очаровательные полуботинки с розочками на шнурках неслышно приблизились по ковру к ним.

– Похоже, леди