Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Лавиния подала свои туфли Элеоноре:

– Возьми, пожалуйста.

Только вот отец Лавинии уже пригрозил ей лечебницей для умалишенных. Как бы он отреагировал, вернись она домой в испорченных, да еще чужих туфлях? Или хуже того – босой?

– Нет, возьми мои. – Быстро развязав шнурки с вышитыми на них розочками, миссис Вартон сняла ботинки и вручила их Элеоноре.

Та с минуту посидела, держа их в руках и кусая губу, а потом моргнула и тихо шмыгнула носом:

– Я так благодарна. Всем вам! Вы дали мне гораздо больше того, что я ожидала здесь найти. И мое сердце разрывается при мысли о том, что это может быть наша последняя встреча.

К глазам Розы подступили слезы, и она бросилась вперед – обнять подругу:

– Мы будем ужасно скучать по тебе. Но я обязательно навещу тебя в Америке.

Элеонора рассмеялась сквозь слезы:

– Мне бы этого очень хотелось.

Роза отступила назад:

– А теперь обуй ботиночки. Ты должна быть наготове сегодня вечером.

Элеонора улыбнулась – сначала Розе, затем леди Даксбери, а потом Лавинии. И, еще раз искренне поблагодарив их, обула и зашнуровала ботиночки.

– Они мне впору! – обрадованно возвестила она, наклонив одну ступню и любуясь вышивкой.

В тот день подруги расстались в грустном настроении, с заплаканными лицами и тяжестью на сердце. Роза почти побежала к своему дому, в трех домах от особняка графини, в одних чулках. А Элеонора ушла от леди Даксбери в черных лайковых ботиночках со шнурками, расшитыми красивыми, изящными розочками.

Глава сорок третья

Миссис Элеонора Кларк

Каблучки Розиных ботинок с розочками на шнурках процокали по мраморному вестибюлю, и эхо разнесло их по дому Элеоноры. С завтрашнего дня ей вряд ли было суждено переступить когда-нибудь этот порог снова.

Вместо зябкого, безличного холода большого особняка ей, скорее всего, предстояла жизнь в маленьком домике – слишком маленьком, чтобы вообще ощутить в нем холод. В домике, где голоса не могли отдаваться эхом, а слезы бы не заглушались массивными закрытыми дверьми. Элеонору больше не прельщали слуги, изысканные званые обеды и обширный ухоженный сад. Она мечтала о домике с двумя спальнями – уютном и тихом, с ландышами у крыльца с их изящными белыми колокольчиками и приятным цветочным ароматом.

Она уже улавливала их запах. Закрыв глаза, женщина остановилась, позволив своим ощущениям завлечь себя в фантазию. Она легко вообразила свой небольшой домик с серовато-голубыми ставнями на окнах и шиферной крышей и ветерок, колышущий сохнущее на веревке белье, ласкающий ее кожу и нашептывающий ей на ухо одно могущественное слово.

Свобода…

– Элеонора. – Сесил прошипел ее имя, как родитель, распекающий непослушного ребенка.

Подскочив от неожиданности, она медленно повернулась к мужу, стоявшему у своего кабинета. Ей остался всего день совместного проживания с этим человеком!

Но вместо облегчения Элеонору охватил параноидный страх: как бы он не услышал ее мысли, не «считал» ее планы.

Какая глупость! Муж ничего не мог прознать. И читать чужие мысли он не умел. Разве что…

– Что это? – Сесил приоткрыл дверь кабинета и указал Элеоноре на ее дорожный сундук – все еще такой же новехонький, каким он был после их возвращения из короткого свадебного путешествия во Францию несколько лет назад.

Ее пульс участился.

– Это пожертвование для Общества по улучшению положения бедных. – Перед глазами у нее все поплыло, голова закружилась, но она сумела сохранить голос ровным и твердым, как будто обморок ей не грозил. – Миссис Вартон ближе к вечеру пришлет лакея за вещами. Она так активно поддерживает благотворительную миссию этого общества, всегда посещает…

Лицо Сесила покраснело еще больше, пока она говорила. Розовый оттенок недовольства сменила багровая краска негодования:

– Думаю, они премного благодарны за ювелирные украшения, что ты им посылаешь…

– Украшения? – Сердце Элеоноры сжалось. – Это какая-то ошибка.

– В таком случае у нас в доме орудует вор, точнее воровка. – Сесил еще сильнее распахнул дверь, и Элеонора увидела свою служанку.

Беннетта стояла, низко опустив голову. Но даже несмотря на ее отвернутое лицо, Элеонора заметила синяки на ее подбородке. Руки служанки были заломлены за спину и связаны.

На женщину накатила ярость. Она затмила все – и ее планы бежать, и ее боязнь вызвать гнев мужа. Элеонора могла думать только о ней – этой бедной, безвинно оклеветанной служанке, всегда старавшейся помочь своей госпоже.

– Да как ты смеешь? – накинулась она на мужа. – Что ты делал с Беннеттой?

– Искал ответы на вопросы в собственном доме, – прорычал тот. – Она украла твои драгоценности. – Сесил плюнул на пол, под ноги Беннетты: – Воровка!

Служанка вздрогнула:

– Простите, сэр.

– Констебль знает, как поступать с такими особами, как ты, – усмехнулся Сесил. – Не сомневаюсь: он вздернет тебя за твою никчемную шею.

Так же ярко и красочно, как всего несколько минут назад Элеонора представляла свое будущее вдали от Сесила, теперь она представила будущее, ожидавшее Беннетту: если повезет – долговая тюрьма, если нет – смерть. Преждевременный конец тяжелой жизни.

Участь куда более худшая, чем ее собственный удел.

– Остановись! – вскричала Элеонора. – Она не крала украшения.

Сесил повернулся к супруге; выражение его лица вдруг стало жутко благодушным.

– Простите, миссис Кларк? Тогда сделайте милость: скажите, по какой еще причине ваши драгоценности оказались в сундуке с вашей одеждой и вещами нашего сына? – Последние два слова муж произнес с такой горячностью, что кровь похолодела в венах Элеоноры.

Он все узнал…

Беннетта вскинула голову, и Элеонора увидела ее почерневший глаз, уже почти заплывший.

– Не лгите, мэм, выгораживая меня. Я взяла украшения для продажи. Хотела сбежать с ними.

Элеонора замотала головой, но, не успела она вымолвить и слова, как кулак Сесила ударил в живот Беннетты, заставив ее скрючиться пополам.

Из горла женщины вырвался крик:

– Перестань! Это я!

Сесил повернулся к ней, тяжело выдохнул и приподнял бровь.

– Что ты? – призвал он к ответу жену.

Сердце заколотилось в ее груди:

– Я решила уйти от тебя. Уехать.

– Уехать? Куда?

Элеонора закрыла глаза, желая оживить видение очаровательного домика с ландышами. Но увидела лишь сцену, разыгравшуюся минутой назад: кулак мужа, обрушившийся на щуплое тело несчастной Беннетты.

– Куда-нибудь подальше отсюда.

Она распахнула глаза; все тело напряглось. Отрицать правду было больше ни к чему. Ее шанс на побег был упущен. Осталась лишь возможность сразиться с домашним тираном.

– Да, с нашим сыном. Сбежать подальше от тебя.

Развязав руки служанке, мужчина скомандовал:

– Беннетта, выйди. Я хочу поговорить