Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Беннетта выпрямилась, сжала руки в кулаки:

– Я не оставлю вас наедине с ней, сэр.

Сесил шагнул к ней, отвел руку назад, замахиваясь для удара. И, несмотря на свое мужество, служанка съежилась.

Элеонора метнулась вперед, встала между ней и мужем:

– Пожалуйста, оставь нас, Беннетта.

Но ее старая и верная подруга не сдвинулась с места.

Элеонора повернулась к ней, посмотрела на женщину, которая видела ее и в худшем состоянии, которая хранила ее секреты и тихо помогала залечивать раны, а теперь рисковала буквально всем в обреченной попытке помочь.

– Я повелеваю тебе, Беннетта, – мягко произнесла хозяйка, не сводя со служанки молящих глаз: – Пожалуйста.

Та поколебалась, но все-таки ушла, бурча себе что-то под нос и не отводя взгляда от госпожи, пока не отказалась за дверью.

В глазах Сесила засверкала дикая, звериная злоба, и дрожь пробрала до костей Элеонору.

– Ты думаешь, что от меня можно уйти? Что меня можно унизить? Я Сесил Кларк! – стукнул он себя кулаком по груди.

Элеоноре захотелось убежать, спрятаться от этого чудовища, но она устояла на месте, отказавшись отступить. Муж погрозил ей кулаком; его тело напряглось так, словно он желал ударить, но в последний момент удержался.

Женщина невольно вздрогнула.

Сесил скривил губы:

– Ты жалкая и лицемерная тварь. Не понимаю, как я этого не замечал раньше. Я будто был настолько ослеплен твоей дворянской кровью, что не видел твоей истинной сущности. – Муж посмотрел на нее с презрением: – Теперь я поступлю по-другому.

Волоски на руках Элеоноры вздыбились; по коже побежали мурашки:

– Что ты имеешь в виду?

«Уж не на развод ли он намекнул?» Такие случаи были редкими, однако не невозможными. Тем более с деньгами Сесила.

Но разум отказался даже на долю мгновения поверить в такой исход.

Муж навис над ней, его ноздри раздулись. Словно он желал подпитать свой гнев ее страхом.

– Я имею в виду то, что тебя больше никто не увидит, – ровным голосом ответил Сесил. – Ни твоя семья, ни твои подруги, ни твоя драгоценная леди Даксбери. Ни даже твой сын.

Последние слова обвились вокруг шеи Элеоноры удавкой и сжали ее горло, выдавив воздух из легких.

– Уильям…

В дверь постучали.

Мужчина холодно улыбнулся ей и произнес:

– Войдите.

Дверь открыл доктор Гимбол, терапевт, которого Элеонора посещала последние пять лет. Он вошел в кабинет, но не повернулся к ней, а приблизился к мужу и вручил ему конверт.

Сесил взял документ и пробежал глазами его содержание.

– Это типовой бланк согласия на помещение в Ливенхоллскую лечебницу для душевнобольных, подписанный вами и еще одним врачом?

Элеонора окаменела от шока.

– Лечебницу для душевнобольных? Но я не сумасшедшая!

Мистер Кларк взглянул на доктора со скучающим безучастием, как будто Элеонора ничего не сказала.

– Он подписан?

Женщина воззрилась на доктора Гимбола. Она советовалась с ним в первый год брака, когда не могла зачать. Потом он наблюдал ее во время тяжелой беременности и принимал еще более трудные роды, после которых она слегла с лихорадкой. И именно он, доктор Гимбол, помог приподнять темную вуаль, заслонившую ей окружающий мир после рождения Уильяма, и вернуться к новой роли – роли матери.

Во время бесед с Элеонорой он рассказывал о собственной жене и ее проблемах не только с зачатием, но и с послеродовой депрессией, которую она тоже пережила. Доктор многим делился с ней. Она узнала имена его детей. А еще о том, что его самая младшая дочка обожала бумажные цветы и разбрасывала их по всему полу в своей комнате, чтобы он напоминал ей дикий луг. Впоследствии Элеонора подарила ему несколько бумажных цветов, выписанных специально у одного парижского торговца, чтобы порадовать девочку.

А сейчас доктор Гимбол стоял перед ней, не смея посмотреть ей в глаза, потому что только что вооружил Сесила бумагой, позволявшей навсегда изолировать ее от мира.

Словно прочитав ее мысли, доктор Гимбол сглотнул и сосредоточил взгляд на мысках своих коричневых ботинок. Их начищенную до блеска кожу усеивали пятнышки грязи.

– Да, – подтвердил он тонким голосом. – Бланк подписан мной и моим коллегой.

Сесил углубился в изучение документа.

– Крайне подавленное состояние после рождения здорового сына, – пробормотал он вслух, как будто эта строчка вызвала у него особый интерес. – Представляет опасность для себя и других людей, – голова Сесила качнулась в одобрительном кивке, и одутловатые щеки задрожали в такт ей.

Эти слова – как лезвие ножа – вонзились прямо в сердце Элеоноры.

Сесил и это предусмотрел!

Он все продумал. Он хотел, чтобы она стала свидетельницей предательства доктора Гимбола – человека, проявлявшего к ней доброту, находившегося рядом в самые интимные моменты отчаяния и боли, помогшего ей их преодолеть с пониманием, уважением и состраданием. А теперь заключение этого человека стало для нее приговором.

– Вы можете идти, – сложил бумагу пополам Сесил. – Предупредите дворецкого, чтобы подготовил экипаж. И известите констебля, что я хочу его видеть. Как выяснилось, у меня в услужении состояла воровка.

– Нет! – воскликнула Элеонора. – Ты не можешь так поступить. Я же призналась во всем. Беннетта не сделала ничего плохого. Пожалуйста, не отправляй меня в Ливенхолл. Позволь мне остаться. Я буду делать все, что ты захочешь. Я буду…

Мужчина метнул на нее осаживающий взгляд:

– Не устраивай сцен, Элеонора.

– Доктор Гимбол, пожалуйста, – выдохнула она. – Вы же знаете, что моя меланхолия продлилась недолго. Ваша жена ею тоже страдала. Я полностью оправилась.

Доктор встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза в сторону, словно обжегся. Но не настолько быстро, чтобы Элеонора не увидела в них стыда, вытеснившего многолетнюю доброжелательность.

– Уильям… – всхлипнула женщина, – я больше никогда не увижу сына…

Отчаяние взбурлило в ней неистовой волной. Она кинулась к доктору, схватила его за рукав, моля о помощи.

Но цепкая пятерня стальными клещами сжала ее руку и оттащила назад.

– Спасите хотя бы мою служанку, – попросила Элеонора. – Она не преступница. Она не сделала ничего плохого. Как и я. Мы ни в чем не повинны.

– Ступайте, – прошипел у ее уха Сесил.

И доктор, не оглянувшись, ретировался из комнаты.

Обрекши ее своей подписью на незавидную участь.

Сесил развернул Элеонору; рука, заехавшая по ее подбородку, заставила женщину пошатнуться.

– Устроив сцену, ты лишь доказала справедливость моих утверждений.

Посыпавшиеся из глаз искры затмили на миг зрение; мозг сотрясся от удара.

– Тебя выведут из дома через заднюю дверь, – продолжил Сесил пугающе спокойным тоном. – Советую тебе сесть в экипаж без сопротивления. Иначе ты, и правда, никогда не увидишь Уильяма.

«Почему он так сказал? Он оставляет мне шанс встречаться с сыном?» – заметались в