Тайное книжное общество - Маделин Мартин

достойным противником. Но теперь от нее исходила незримая, но осязаемая сила, помогавшая ей держать спину прямо, а подбородок еще выше, чем у хозяйки.

– Так вы пригласите миссис Вартон, – подытожила Элеонора.

Леди Мэддлсон раздула ноздри:

– Приглашение будет отправлено сегодня вечером.

– Я с нетерпением жду встречи с ней на вашем приеме, – одарила хозяйку своей самой любезной улыбкой Элеонора – той самой, что она отточила до совершенства в прошлом, когда ее знакомили с неиссякаемой чредой потенциальных свекровей во время выходов в свет.

– На этом все? – поджала в раздражении губы леди Мэдллсон.

– Нет, еще кое-что…

Элеонора встала, возвысившись над графиней, напрягшейся, как загнанная в угол крыса. Лучшей возможности передать послание и придумать было нельзя:

– Леди Даксбери желает вам всего наилучшего.

С этими словами женщина развернулась, чтобы уйти. Ее горделивая фигура отражалась в многочисленных зеркалах, пока она выходила из гостиной, преисполненная уверенности в себе и своей правоте.

Экипаж леди Даксбери ждал ее сзади дома. Там было проще избежать интенсивного послеобеденного движения. Так сказал дворецкий. Но, скорее всего, это была еще одна уловка леди Мэддлсон – чтобы сплетники не распускали языки.

Выйдя на извозчичий двор, Элеонора ощутила беспокойство. Экипаж стоял без присмотра.

Куда же подевался лакей леди Даскбери?

Не подумав, Элеонора шагнула в проулок и… увидела там мужчину, лежавшего ничком. Не успела она приблизиться к нему, как чья-то сильная рука схватила ее сзади.

И, опять не подумав, она резко крутанулась вокруг своей оси и вытащила булавку. Ее шляпка слетела с головы в грязь. Но Элеонора не стала тратить время на то, чтобы посмотреть, куда она упала. А метнулась вперед и всадила острие булавки в плечо хулигана.

Булавка легко пронзила его грязную куртку и вошла в кожу чуть ниже ключицы. Вытаращив глаза над своей седеющей бородой, мужчина посмотрел сначала на рану в плече, а затем скользнул взглядом по тонкой игле к кулаку Элеоноры, в котором она все еще зажимала украшенное драгоценными камнями навершие булавки.

Содрогнувшись, женщина отпустила свое оружие.

Она кого-то проткнула!

Не пуховую подушку, привязанную к манекену. А живое существо.

Мужчину.

Он отшатнулся с торчащей из плеча булавкой.

И именно тогда Элеонора закричала. Ее испуганный вопль обратил напавшего в бегство и собрал вокруг нее всех слуг из ближайших домов. Дворецкий леди Мэддлсон тоже откликнулся на ее крики. И рассыпался перед миссис Кларк в извинениях за экипаж, оставленный на заднем дворе, и риск, которому подверг гостью.

Несколько человек обошли прилегающую территорию, но человека, напавшего на Элеонору, не обнаружили. А вот ее окровавленная шляпная булавка была найдена в соседнем владении. Достав из ридикюля носовой платок, женщина стерла кровь с подручного оружия.

При виде этого дворецкий леди Мэддлсон выпучил глаза.

– Я лишь хотел ускорить ваше возвращение домой, – пробормотал он оправдание. – Главная дорога забита транспортом в эту пору дня.

Лишившись шляпки, утратившей форму, Элеонора воткнула булавку в свой пучок.

Дворецкий проследил взглядом за булавкой и нервно сглотнул; по его шее неспокойно заходил взад-вперед острый кадык.

– Пожалуйста, простите меня, мэм.

Уж как-то подозрительно сложились все обстоятельства, чтобы оказаться простым совпадением. Особенно с учетом того, что леди Мэддлсон не удосужилась позаботиться о благополучии своей гостьи после странного нападения.

Лакея леди Даксбери, кем-то сбитого с ног, подняли. И, убедившись, что он сильно не пострадал, начали готовить экипаж. На этот раз перед домом. Движение по дороге действительно было очень интенсивным, и у простоволосой Элеоноры на время возникло ощущение наготы, но оно скоро прошло. Грязь пропитала всю ее шляпку; цветки промокли насквозь, а полы загнулись внутрь.

И все же нападение могло закончиться хуже.

Гораздо хуже.

Что бы ни хотел от Элеоноры тот человек, он прежде умудрился вывести из строя сильного лакея. Напал на него, чтобы ему не помешали достичь своей цели.

Но чего же он хотел?

Отнять у нее ридикюль?

Или нанести вред лично ей?

В голове Элеоноры завертелись возможные сценарии, а по коже пробежал холодок: ее могли ранить. И даже убить!

Что стало бы с ее сыном, случись ей погибнуть?

На подкашивающихся ногах Эленора подошла к экипажу; ее рука дрожала при прикосновении к протянутой ладони лакея.

– Вы уверены, что чувствуете себя хорошо, мэм? – спросил он.

– У вас у самого течет кровь, – нахмурилась Элеонора при виде его рассеченного лба. – Если бы мой носовой платок уже не вымок, я бы предложила его вам.

Лакей помог ей сесть в экипаж и, поколебавшись, признался, прежде чем закрыть дверцу:

– Осмелюсь сказать, мэм, вы повели себя очень храбро.

Он улыбнулся, и Элеонора увидела, каким юным он еще был.

«Наверное, еще один спасенный графиней», – подумалось ей.

Едва дверца кузова закрылась и она осталась одна, женщина откинулась на спинку мягкого сиденья. Кости заныли от изнурения.

Подол ее платья запачкался, шляпа была испорчена, а носовой платок расцвечен кровью и грязью. Сознавая, что пятна на светлом атласе уже не вывести, Элеонора придирчиво осмотрела ридикюль. Пряжка, и раньше толком не застегивавшаяся, теперь свисала, и в приоткрытой сумочке был виден дневник леди Даксбери.

В нем осталось еще несколько непрочитанных главок. А из-за плотного движения в это время дня на них появилось время. Тем более что ей необходимо было отвлечься от тягостных мыслей, напоминавших о незавидной участи, которую она едва избежала.

Достав из ридикюля дневник, Элеонора открыла его на нужной странице и принялась читать.

Глава тридцать восьмая

Дневник леди Даксбери

Ноябрь 1893 г.

Я ошибалась, когда делала предыдущую запись. Как выяснилось, я еще способна краснеть.

Я снова овдовела, освободившись из домашней тюрьмы благодаря слабому сердцу своего немощного пленителя.

Стенокардия… Моя спасительница.

Оказавшись вдовой в третий раз, я поклялась больше не выходить замуж. Я больше никогда не стану жертвой мужской лжи и обманов, их пустых обещаний обеспечить тебе защиту и заботу.

Но… я не смогла поклясться себе в том, что больше никогда не полюблю снова. Потому что в моем сердце всегда был Элиас…

Снова облачившись в траурное одеяние, я устремилась к книжной лавке близ Треднидл-лейн. И обнаружила ее двери и окна заколоченными. Страх сковал меня. Я испугалась не только за свою любовь, но и за маленькую девочку с золотистыми волосами и бархатными карими глазами, как у моего Джорджа.

Расспросив прохожего на улице, я узнала, что двумя годами ранее этот район города опустошила холера. Она унесла много жизней; жена и дочь Элиаса тоже