Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Две сестры были. К ним сказочный старичок пришел.

«Беги, — старшая крикнула. — Беги быстро, как горностай»

Чюлэниполут съел старшую, но младшая вырвалась, к морю прибежала. Под скалистым мысом другой сказочный старичок рыбу ловил.

«Дедушка, помоги. Хаха, милый, помоги. Меня чюлэнипо-лут съест».

Сказочный старичок младшую пожалел, спрятал в мягкий кожаный мешочек для огнива.

«Друг, — прибежал первый. Сытно отрыгнул: — Девушку, за которой гонюсь, отдай!»

«Дальше беги. Тут рыбу ловлю».

«След возле тебя кончается. Отдай!».

Стали бороться. Сидевший убил пришедшего, к дому приволок. Упомянутую девушку из мешочка для огнива вытряхнул.

«Вот вари мясо чюлэниполута. Он тебя хотел съесть, а мы наоборот сделаем».

Сварив, вместе ели вместе спали. Во сне услышали — будто вихрь. Девушка открыла глаза, а сказочного старичка нет. Второй раз открыла глаза, а в небе — заря. В третий раз открыла — в урасу юноша вошел. Такое бывает. В сендухе бывает. Немедленно поженились. Долго жили.

О ПРИХОДЕ РУССКИХ В СЕНДУХУ

Юкагиры были.

С каменными топорами были.

С костяными стрелами были, с ножами из реберной кости.

Лето наступало, они с челноками были. Над огнем покойного шамана кости качали, тучный жир жгли. Кости качая, шептали: «Огонь-бабушка, худое будет — в другую сторону отверни. Хорошее будет — к нам поверни». Качая, шептали: «Нашего покойного шамана кости, на нас смотрите, на челноках плыть хотим». Покачав, кости у очага положили. Погодя немного стали поднимать — не могут оторвать от земли. «Это нашего покойного шамана кости, что предвещают — страсть!» Один старичок сказал: «Это нашего покойного шамана кости так предвещают: на челноках поплывете, новый народ встретите». — «Хэ! Новый? Не боимся, даже если так». — «Против нового народа ничего острого не направляйте, — сказал старичок. — Конца не будет новому народу, так много. С заката идут. Рассердите, вам плохо будет. Старые пепелища, обнюхивая, ходить будете». — «Новый народ, — спросили, — каким нравом будет, какой наружности?» — «Ана-пугалба, — старичок сказал. — У рта мохнатые».

Один человек с сыном пошел. На промысел пошел.

Смотрят, дом стоит, необычный стоит — до самой верхушки из дерева сделан. К нему подошли, залегли за кочкой. Новый человек, когда так смотрели, из дому вышел. Мочась, стоял. Бородатый стоял. Ана-пугалба, у рта мохнатый. Сын шепнул:

«Выстрелю». Отец с трудом унял. Упомянутый человек в дом вошел, другой вышел. Сын шепнул: «Выстрелю». Отец не успел унять. Выстрелил. Из дома много народу выбежало: «Откуда такая пришедшая стрела?»

Стали искать. Схватили.

«Какие вы люди?»

«Мы юкагиры».

«Много вас?»

«Нас много».

Стали вином поить, табаку дали.

«Вот хорошо! — сказали. — Завтра юкагиры всем стойбищем приходите».

Старик домой пришел, с громким пением пришел. Товарищи сильно удивились: «Почему такой веселый? Твой сын где?» — «Мои дети, — ответил. — Мы новых людей нашли. Ана-пугалба, у рта мохнатых. Меня особенной водой поили. Меня особенной вкусной пищей поили. А мой сын ждет. У них ждет. Нас зовут к себе».

Утром пошли. Русские всех в деревянный дом ввели, вином белым напоили, всех на пол уронило вино. Чаем напоили, — так вкусно. Табак давали, — еще вкусней. «Наша еда вся такая вкусная, — сказали. — Вас теперь кормить будем, вас теперь особой водой поить будем. Хотите?»

«Хэ! Сильно хотим».

«Нам сдадитесь?»

«Хэ! Сдадимся».

«Нам ясак давать будете?»

«Хэ! Будем».

О БОРЬБЕ ЛЮДЕЙ ИЗ-ЗА ТАБАКУ

Два товарища по реке поднимались.

Один табак имел, у другого ничего не было.

Один курит, другому не дает. Тот сильно просит, все равно не дает.

В одном месте отдыхать стали. «Мой товарищ, дай табака. Самый кончик дай». А тот не дал. Трубку в кисет засунул. Тогда другой убил товарища, грудь вскрыл, ножом легкие вырезал. Пластинками насушил, стал курить, крепко было. Дошедши до стойбища, русскому начальнику кисет показал. «Вот сколько табаку товарищ имел, а мне даже кончик не дал. Вот убил его».

Начальник засмеялся: «Это не ты убил. Это жадность его убила».

СКАЗКА

Летел гусь над тундрой.

Увидел — человек у озера сидит.

Сел рядом на берегу, долго на человека смотрел, ничего в нем не понял и полетел дальше.

1989–2008

Я ВИДЕЛ СНЕЖНОГО ЧЕЛОВЕКА

1

Шерп вскрикнул и, взмахнув руками, исчез в снежном облаке.

Страх заставил меня вцепиться в гнущуюся рукоять ледоруба, но ледяная глыба переломила ее, и, перевернувшись через голову, я упал в рыхлый несущийся по кулуару снег.

Только не быть засосанным!

Я отталкивался, выгребал руками и ногами, скользил, обдирая лицо, а вокруг, забивая глаза, рот, уши, со свистом и шипением неслись струи снега, будто я попал в кипящий котел.

Ударившись о камень, я вырвался, наконец, из снежных объятий, и пополз к угрюмо возвышающимся над бортом кулуара скалам. Снежный поток распался, только внизу еще клубилось белое облако, пронизанное сияющими радугами.

Всё вдруг смолкло. Только запорошенные мельчайшей снежной пылью скалы вели странную басовую ноту.

В пустом снежном мире я остался один.

Далекая пирамида Джомолунгмы развевала по ветру снежный султан.

Она походила на всклокоченное чудовище, и, представив метель, гудящую на ее вершине, я подумал: там еще хуже… Лходзе и Нупзе были так же величественны, и все-таки не они, не Джомолунгма казались отсюда самыми большими: близкий Ама-Даблан придавил все, его громада по-настоящему закрывала полгоризонта.

Вставай, сказал я себе. Вставай. Там, внизу — Пасанг, шерп, которому ты еще не заплатил за сезон. Там, внизу — человек, который послушно таскал твои мешки и ни разу не отказался от самых безумных маршрутов, несмотря на страх, который внушала ему поставленная тобой цель.

Только что долина подо мной была затоплена тяжелым белым туманом, но теперь его снесло, и я увидел далеко внизу вдавленное как линза черное ледниковое озеро, сжатое почти вертикальными стенами. След лавины тянулся к озеру, и только перед самым берегом отклонялся в сторону, разбившись о щетку скал, вылезающих из-под снега.

Где-то там, в снегах у озера, лежал шерп.

Горше всего было сознавать, что все случилось в трех шагах от триумфа.

Ведь я видел черную тень, мелькнувшую передо мной, видел отчетливую цепочку следов. Это мог быть только йети! Никто больше. Только йети. И теперь, когда я это знал, судьба не пустила меня к вершине. Я готов был бить кулаками по