Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

месте у каменного столба». Здесь рубили головы, вешали и секли кнутом как простых уголовников, так и государственных преступников: «Колоднику розстриге Якову Воейкову экзекуция учинена за Крон-верхом у столба – бит кнутом и ноздри вырваны»[585]. В 1724 г. Якова Орлова за ложный донос секли кнутом, как сказано в приговоре, «за Кронверком у столпа»[586]. Здесь же на столбе и колесах выставлялись тела казненных. В 1740 г. на Обжорке казнили кабинет-министра А. П. Волынского и его приятелей, в 1764 г. – Василия Мировича. Каждый раз толпы зевак собирались огромные… Было на что посмотреть!

«Мокруши» – место низкое

Бакалейные товары, муку, сырые продукты жители покупали не на Обжорке, а на Мытном дворе, построенном в 1715 г. почти на самом мысу между Большой и Малой Невой (отсюда современное название Мытнинской набережной). Согласно Богданову, Мытный двор, в отличие от Гостиного двора, – место «только для продажи съестных припасов»[587]. Не позже 1716 г. «в Мокруше, подле Мытного двора» были построены Рыбный и Мясной ряды[588]. Расположение Мясного ряда на берегу, у проточной воды, объясняется тем, что обычно здесь же забивали скот и сбрасывали все отходы в воду. Рядом были расположены Рыбные садки, где продавали живую рыбу[589].

Мытный двор и торговые ряды находились в так называемых Мокрушах – оживленном районе в юго-западной части Городового острова. Название этого места связано с особенностью берега Малой Невы, который подтапливался при каждом наводнении. Центр этого района располагался ниже по течению Малой Невы. Здесь стояла Успенская церковь (Успенья Богородицы, позже – Князь-Владимирский собор), освященная в 1719 г.[590] Здесь же находилось управление городом и губернией: губернская канцелярия с острогом (тюрьмой) при ней, городовой магистрат. В 1721 г. острог был расширен пристройками новых казарм для колодников[591]. Возможно, что здесь была и женская тюрьма. В июле 1720 г. Петр указал генерал-полицмейстеру Девьеру, «чтоб вы велели зделать прядилной двор близко каторжного двора, где держат виновных баб»[592].

Ниже по берегу Малой Невы селились подьячие из канцелярии и разночинцы. Эта часть города называлась Разночинной слободой (ныне Разночинные улицы). На берегу были и общественные («торговые») бани[593]. Наконец, в глубине Городового острова, в квартале, ограниченном современной Большой Зелениной улицей (считается, что название произошло от слова «зелье» – порох) и Чкаловским (Геслеровским) проспектом, были построены пороховые заводы, обнесенные рвом и валом. Когда впервые они были возведены, неизвестно, но в 1719 г. вышел указ о строительстве «вновь пороховых заводы каменным и деревянным зданием по чертежу галанского порохового дела мастера Питера Шмита»[594]. По-видимому, именно они изображены на плане 1750‑х гг. как «Пороховые заводы на Петербургском, острове»[595].

Здесь лучше долго не задерживаться: пороховое производство (это были либо ветряные мельницы, либо жернова в обширных сараях вращали лошади) – дело крайне опасное, и не раз бывало, что одна искра – и завод взлетал на воздух…

На дальней, Выборгской стороне

Выборгская сторона находилась от Городового острова совсем близко – через Большую Невку, но в то же время стояла особняком, изолированно, на достаточно высоком берегу. Этим и воспользовались первые строители Петербурга. Здесь стали размещать различные склады и магазины, а также производства. Склады там было легче охранять, их меньше подтопляла Нева, при пожаре же складских помещений сам город не пострадал бы. В 1719 г. Петр поручил мастеру Фонармусу построить на Выборгской каменную пивоварню[596]. До этого на том же месте была, по-видимому, другая, деревянная пивоварня, варившая этот входивший в рацион флота и армии напиток. Строили тут и обширные провиантские склады. А. И. Богданов относит первые из них к 1711 г., а также сообщает, что в 1715 г. здесь построили «новые амбары». В 1718 г. тут же появились и пеньковые склады[597].

Но все-таки самым значительным сооружением Выборгской стороны стал огромный (на полторы тысячи больных) военный госпиталь. То, что он был построен здесь, – не случайность, Большая Невка позволяла предохранить город от «заразы». Строительство «Гошпиталя» началось (по общему мнению историков города) с 1715 г., когда сюда стали завозить строительный материал. Намерение же строить мазанковый госпиталь «по чертежу доктора Арескина» Петр I высказал А. Д. Меншикову 9 мая 1714 г. Но в 1720 г. Трезини получил новый указ: «Гошпиталь на Выборгской стороне разобрать… На том фундаменте, где стояли решетки, делать гошпиталь каменный»[598]. Видно, фахверковое строительство оказалось никуда не годным. Трезини поручили разработать проект нового госпиталя. Здание имело два крыла: одно (западное) для сухопутной армии, другое (восточное) – для моряков. В центре предполагалось построить церковь с двумя башнями. Крылья здания завершались павильонами. В одном размещался анатомический театр, в другом – аптека. Общая длина сооружения составляла 300 м.[599] Почву вокруг стройки, как уже сказано выше, укрепляли подсыпкой песка, доставляемого с Васильевского острова, и фашинами.

В 1722 г. была почти готова половина запроектированного здания из камня, но с возведением галереи вокруг госпиталя и купола над ним строители затянули. 5 сентября 1723 г. император «указал на Выборской стороне шпиталь первую половину отделывать с великим поспешением, чтоб конечно отделана была нынешним летним временем». Подряд на отделку взял Прокофий Истомин и, по-видимому, к осени работу закончил, так как 18 октября было велено заказать для госпиталя 700 деревянных кроватей со складными столиками[600]. Когда было завершено другое крыло здания, в госпитале могло находиться более тысячи больных. Для 40-тысячного города число коек впечатляющее!

В 1722 г. возник план переселения части мастеровых людей с Городового острова, на котором стала затихать строительная активность, на Выборгскую сторону. Трезини спланировал кварталы, предписал людей селить «по вехам линейно»[601]. Осуществлено ли было переселение – неизвестно. Наиболее заселенной оказалась дальняя часть Выборгской стороны – Охта. Здесь жизнь не затихала даже после ликвидации Ниеншанца. Почти сразу же вблизи Выборгской дороги поселили казаков. Они должны были предупреждать город о возможном нападении противника с выборгского направления. Как и при шведах, на Охте сохранялись лесные склады, тут же строили ветряки-лесопилки. На одном из планов место скопления этих сооружений названо «Мельничной площадью»[602]. В 1715 г. на Охте, подальше от города, возвели пороховой завод, не позже 1711 г. построили Невские кирпичные заводы, а также восковой завод[603]. На лесопилках и кирпичных заводах было много черной работы, и каждый год неподалеку от них селили сотни сезонных работных людей[604]. Но постоянным и оживленным селением Охта стала с начала 1720‑х гг., когда Петр указал набрать 1000 «вольных плотников» и поселить их в приготовленных для них 500 избах, о чем уже шла речь выше. Они должны были работать по найму в Адмиралтействе[605]. Власти всячески заманивали с Русского Севера переселенцев на Охту, а когда обещания не помогли, то (в 1721 и 1722 гг.) действовали грубее: предписали выслать плотников с семьями насильно[606]. Так образовалась знаменитая Охтенская переведенческая слобода. Для плотников была построена церковь, посвященная их «профессиональному» патрону – святому Древоделю[607], хотя церковным центром Выборгской стороны был основанный в 1710 г. храм Сампсония Странноприимца, находившийся на Выборгской дороге. Здесь же было два кладбища: православное и иноверческое, на котором с самого начала стали хоронить иностранцев, в том числе в 1734 г. и Доменико Трезини. Поблизости закапывали также умерших и казненных преступников и самоубийц. Так сюда попали Иван Посошков, Артемий Волынский со своими «конфидентами» и многие другие… Но переберемся через Неву на левый ее берег, на материк, и «погуляем» по Адмиралтейской стороне, или Адмиралтейскому острову – оба названия в петровское время были в ходу и равноценны.

Прогулка третья: на материк