Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

людей. Долгие годы правления царевны Софьи он испытывал страх за свое политическое будущее и за свою жизнь. Он не любил запутанных московских улочек, закоулков, тупичков и проулков (вот почему у нас, в Питере, такая любовь к названию «проспект», и их носят вполне скромные улицы!), не раз царю доносили, что уже точат на него острые ножи, а ведь он ездит по вечерам и без охраны. В Москве нельзя было развернуться, здесь все дышало ненавистной стариной, все начинания тонули в московской грязи, безалаберщине и лени: как известно, московское «тотчас» – целый век!

Да и личная жизнь не задалась: не было счастья с царицей Евдокией – настоящей старомосковской Дуней. Пропали еще несколько лет с Анной Монс из Немецкой слободы, которая не любила царя, а под конец взяла да и изменила ему. А между тем грозный царь Петр нуждался, как и все люди, в семейном тепле и покое. Нет, Москва не была родиной его души, родным домом! Он рвался из нее прочь при первой возможности. Не случайно, глядя в Англии в 1698 г. на маневры британского флота, он в сердцах воскликнул: «Как бы я хотел сменить свою судьбу царя на должность английского адмирала!»

Здесь же, на берегах Невы, на новом месте, не омраченном памятью прошлого, все пошло у Петра как нельзя лучше. Были одержаны первые победы над шведами, наладилась и семейная жизнь. Разве он мог бы подумать, что не пройдет и семи лет после основания города, а он будет плыть по морю на шняве «Лизет» и слать приветы своему большому семейству, жене Катеринушке, «другу сердешному», дочерям Аннушке и Лизетке! Что в дальних походах он будет мечтать о том часе, когда вернется в свой «парадиз», сокрушаясь, что не увидел, как зацвел его любимый «огород» – Летний сад.

Во время реставрации Домика Петра в 1970‑х гг. были обнаружены цветные росписи на наличниках окон и на внутренних дверях [561] . Среди зелени леса и хаоса первой стройки он выглядел, вероятно, как маленький сказочный терем. В петровское время Домик Петра I назывался иначе: «Красные хоромы», или «Старые Его императорского величества Красные хоромы». В 1720 г. Петр решил сохранить свое первое жилище на память потомству и поэтому предписал Трезини «около хором старых Царского величества на Городовом острове сделать сарай с кровлей» [562] . В 1723 г. Трезини разработал проект открытого павильона. Был объявлен конкурс на подряд «к делу каменных столбов на голярею с арками кругом Красных хором». В сентябре 1723 г. подряд выиграл ярославец, помещичий крестьянин Саблин, который обязался с командой в 30 каменщиков забутить фундамент и поставить каменные столбы с арками и пилястрами. В октябре на павильоне уже была установлена кровля из гонта, выкрашенная суриком.

На следующий год было решено для лучшей сохранности реликвии «меж зделанных каменных пилястров кругом вместо боляс выкласть каменную стенку толщиною на полтара аршина, дабы прибылыми водами оных хором не подмывало». Одновременно потолок галереи оштукатурили, а землю внутри приказано было «от хором до пилястров кругом выстлать кирпичом в ребро» или камнем и «перед дверью каменную лестницу зделать» [563].

Главное, чтобы соседи были хорошие!

Из разобранных шлотбургских домов был построен самый нарядный в городе дом Меншикова (так называемые «Посольские хоромы»). На шведской карте Петербурга 1704 г. дом Меншикова изображен двухэтажным, с высокой крышей и башенкой. Таким же мы видим его и на известной гравюре П. Пикарта 1704 г. По мнению исследователя шведской карты Т. А. Базаровой, именно Посольские хоромы были позже перевезены на Васильевский остров и поставлены за строившимся каменным дворцом Меншикова. Он запечатлен на известной гравюре Махаева с видом на Васильевский остров и на планах Петербурга XVIII в. Возможно, именно о нем писал в отчете 1724 г. Д. Трезини: «На Васильевском острову. Временный Большой дом по Городовому острову светлейшего князя. 1704, в июне 7»[564]. Следовательно, 7 июня 1704 г. – дата начала строительства Посольских хором на Городовом острове. Всего на шведской карте 1704 г. на Городовом острове обозначено 15 разных построек[565].

Ни о каком первоначальном плане жилой застройки на набережной, ставшей впоследствии Петровской, речи не шло. Если при строительстве первого жилого квартала Петербурга и была какая-то система, то суть ее состояла в том, что ближе к Домику Петра и к набережной селились наиболее важные персоны. Рядом с Домиком стояли Посольские хоромы А. Д. Меншикова – первого губернатора, дальше от берега Невы, в глубине острова, устраивались люди менее влиятельные и состоятельные: чиновники, офицеры приписанных к крепости полков, а еще дальше тянулись солдатские слободы и лагеря: «таборы» и «юрты» иррегулярных частей – запорожских казаков, башкир, татар.

Вдоль же Невы (по будущей Петровской набережной) в один ряд с Домиком Петра в 1710–1713 гг. были построены каменные дворцы его ближайших сподвижников: князя М. П. Гагарина, П. П. Шафирова, Н. М. Зотова, Г. И. Головкина (стоял на самом мысу, образованном Большой Невой и Большой Невкой), а также генерала Шилова. Первым из них был построен в 1710 г. в камне дом канцлера Г. И. Головкина[566]. Исследовательница Е. Барышникова полагает, что дом Головкина был сооружен из взятого в бывшем Ниеншанце кирпича[567]. Каменный дом сибирского губернатора князя Матвея Гагарина (построен в 1713 г.) был отписан в казну после казни хозяина за взяточничество: в 1721 г., как уже было сказано, Гагарина повесили неподалеку от его дома – на Троицкой площади. Царь передал его конфискованный дом созданному в том же году Святейшему синоду. В другом, тоже конфискованном доме, при надлежавшем вице-канцлеру П. П. Шафирову, устроилась в 1725 г. образованная по указу Петра I от 1724 г. Петербургская академия наук («Академия-де-сианс»). Шафиров был влиятельным сановником, но в 1723 г. оказался в опале и был отправлен в ссылку. Дом его был обширен и удобен для государственного учреждения. Сюда в августе 1725 г., на первое торжественное публичное собрание (в сущности, открытие) Академии, прибыла сама императрица Екатерина I.

Как царственная кухарка Академию открывала

Открытие Петербургской академии здесь, на будущей Петровской набережной, где-то возле Домика Петра, было событием неординарным, выдающимся как для истории Петербурга, так и для истории России. Петр давно мечтал организовать в своей столице Академию. Он тщательно продумывал, как это лучше сделать, как создать ученое сообщество, которое было бы не говорильней высоколобых гениев, а полезным для отечества учреждением. Петр понимал, что создать Академию непросто. Нужна солидная финансовая, материальная база, нужно пригласить в новую Академию крупных ученых (своих-то не было!), предоставить им хорошие условия для работы и очень «длинный рубль» – иначе в край «крещеных медведей» они добровольно не отправятся. Приглашения были разосланы во многие университеты Европы, началась долгая переписка, словом, нужно было ждать, когда будущие члены Академии приедут в новую русскую столицу. Петр до этого дня не дожил, Академию открыла уже после его смерти вступившая на престол Екатерина I, женщина простая, необразованная, бывшая прачка (портомоя) и кухарка. Но она свято следовала заветам своего великого супруга. «Мы желаем все дела, начатые трудами императора, с Божьей помощью завершить», – так обещала царица своим подданным в одном из первых манифестов. К середине лета 1725 г. многие из принявших приглашение Петра западных ученых приехали в Россию.

Отступление. Первые ученые, или Экспедиция за славой

Нужно отдать должное приехавшим в Петербург ученым. Ведь они по доброй воле отправились в Россию, известную в Европе как страна варваров, дикарей, церковных отступников. Но, снимаясь с насиженных мест в уютных университетских городках Европы, они ехали не только за полновесным тогда русским рублем. Главным образом, их воодушевляла любовь