Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Восьмое июля.

– А сегодня?

– Одиннадцатое.

– Значит, три дня, – закивал хозяин избы. – Побриться нужно. Мужики, вы только сейчас не покидайте меня, на ноги нужно встать, а то сами понимаете.

– А что случилось с вами, не помните? – спросил Михаил.

– У-у, – помотал головой Скуратов. – Хотя что-то такое помню. Зашел ко мне старый человек в потрепанной старой одежде, в балахоне черном, засаленном таком. А глаза вроде и есть, а вроде и нет их – такими длинными густыми бровями прикрыты. И как только через них он видит? В рюкзаке у него что-то было большое. Но когда я его поднял, он, как пушинка, легкий. Как его звали, не сказал, а сколько ему лет – трудно понять. Даже по говору его казалось, что ему не меньше ста лет. Боялся я его, – сквозь зубы процедил Федор, – от него такой холод шел, даже казалось, что он вампир. Станет рядом, а из тебя тут же все силы начинают выходить. И все. Чего он хотел от меня, я так и не понял. Но самой страшной стала ночь. Медведь вокруг забора ходил, так рычал, что дом дрожал. Ну, все, думал, конец пришел. Медведь уж лет десять ко мне перестал ходить, а тут, судя по реву, еще и огромный. А дед во дворе начал руками махать, что-то шептать, а медведь, видно, за ним, этим ведьмаком пришел. Все громче и громче рычит, на забор опирается, но не ломает его. А он выше забора раза в два, представляете?

– Кто?

– Да медведь этот.

– И что дальше было? – начал торопить Федора Чиж.

– Так медведь-то черный, метра под два с половиной ростом, если не выше, я такого еще и не видел. А старик пошел к нему, начал трещоткой трясти перед его мордой, а тот тут же испарился, представляете? А потом днем ушел и старик. Когда – толком не заметил. Выхожу во двор, а его нет. Но медведь заново пришел вечером. Я его не видел, но чувствовал, что он совсем рядом, и дыхание его даже слышал. А на следующую ночь все вокруг тех сосен, где вы меня нашли, перцем осыпал и залез на лабаз. Ночей-то еще толком нет, так, прикроет тенью на час-два, а потом рассветать начинает. Смотрю, заново старик тот появился, но одежда у него, как у приведения, была – не черная, а белая. Посмотрел на меня и трещоткой начал махать, а я и не знаю, что делать. Честное слово, сам видел, как из меня воздух зеленый пошел прямо к нему, как дымка. А тот ухватил его и тянет к себе, обвивает ей себя, а я и сделать ничего не могу. Чувствую, что все силы из меня уходят, я, как тряпка, стал – ни руки поднять, ни двинуться. И сознание потерял.

– Впервые такое слышу, – сказал Чиж и сел за стол. – Федор, ты случаем не наркоман или не пьяница?

– Да что ты!

– А сколько лет здесь живешь?

– О-о, много уже. Вы, наверное, слышали про меня. Я магазин на улице Механизаторов, в Югорске, большой держал, а местным бандитам отказывался платить мзду. Из-за этого они не раз избивали меня, потом отобрали магазин, милиция даже не помогла. Ну, я дом их главаря ночью поджег и ушел в лес. С тех времен и скитаюсь здесь, в Агириш раз пять-семь в году за продуктами хожу, на шкуры меняюсь.

– Что же нужно было от тебя этому колдуну? – прервал рассказ Федора Михаил. – И так часто к тебе заходят колдуны?

– В первый раз, – ответил Скуратов. – Мои силы ему были нужны. И, кажется, он что-то искал здесь, на звезды смотрел, в бубен бил, танцевал.

– А медведь точно был! Точно! – подтвердил рассказ Федора Чиж. – Я его следы видел, огромные.

– Но мне казалось, что не только медведь приходил сюда, а и кто-то еще темный такой. Видел его только боковым зрением, а напрямую посмотришь – пусто. Такого еще не видел, и боялся этого старик, как только появляется, бубном начинал трясти.

– А ты его не пытался расспросить об этом? – поинтересовался Чиж.

– Только начинал спрашивать, так у меня сразу же кашель начинался, все внутренности выворачивал.

– Бывает же, а. Ну что ж, скоро ночь, посмотрим, – хлопнул руками по коленям и встал с нары Михаил. – Сейчас ухи сделаем, поешь, самое лучшее лекарство.

4

Ночь поздно пришла, заполняя светло-серые тона неба темными красками. А с нею и тишина без птичьих трелей и посвистываний, без беличьих цоканий. Единственное, что пугало, это крики куропаток, напоминавших ведьмины заклинания.

– Это куропач со своим семейством по болоту ходит, – сказал Федор. – А болото хлипкое, топкое, поэтому и медведя здесь нет, и лося с оленем. А вот соболя много здесь. Недавно глухаря хотел добыть, подошел к нему вплотную, прицелился, а он без выстрела на землю с дерева упал. Удивился, смотрю, а на нем соболь. Даже меня он не испугался. Ну, сейчас рано соболя брать, зиму нужно подождать, – сказал Федор и замолчал.

А небо звездное и низкое прямо выстлало свои звездочки над лесом, как маленькие лампочки. И кто-то невидимый протер их от пыли, и они ярче и ярче сияют. Что-то хрустнуло в стороне, и – тишина. Чиж сунул Михаилу свое ружье и, тихонечко ступая вперед, пошел к забору.

– Не ходи туда, – сказал Федор. – Если по-маленькому хочешь, то иди под тот куст, где бревна наложены, там у меня для этого дела яма есть. – И перешел на шепот: – Я ее каждый месяц засыпаю, чтобы не воняла и новую рядом выкапываю. А если нужно по-большому, то на речку хожу, чтобы зверей сюда не приманивать. Там у меня настил есть из бревен, а в нем отверстие. Водой все и сносит.

– Умно придумал, – прошептал Михаил.

Где-то кто-то тявкнул, и раздался детский плач. Михаил вскочил на ноги, но Федор, смеясь, ухватил его за штанину:

– Это лиса зайца схватила.

– Да ты что? – отмахнулся Филиппов.

– Правда, правда.

Подтвердил это и подошедший к ним Чиж. Присел рядом с Михаилом и стал вслушиваться в шорохи леса.

– Что-то в этом году нашествие у нас колдунов разных, – разорвал тишину Чиж. – В Югорске откуда ни возьмись цыганка-вещательница появилась, какая-то старуха-самоедка тоже пугает людей своими чарами, у меня по соседству ведьма поселилась.

– У Витькиной жены – тоже, Феодора, – вставил свое слово и Михаил.

– О-о, а в Агирише несколько мансийских и ненецких шаманов остановились, – сказал Федор. – Люди говорят, что никто их не приглашал, сами пришли, в