Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Да? – удивился тот. – А я-то как-то и не приметил этого. Вот оладь мне в душу. Ладно, давай старую затычку забью.

– … И воду наношу, – с еле скрытой злостью в голосе досказал его слова Михаил. Хотя понимал, что Чиж в возрасте, и издеваться с его стороны над ним нехорошо. Хотя и не верилось в то, что он, заменив затычку в бочке, забыл ее проверить, как она легла, держит ли воду. Человек он такой. А если уж заставил его побегать, значит, для чего-то ему нужно было это сделать, к примеру, что-то спрятать от Михаила, или… А что «или»?

– Да не обижайся, Миша, у меня самого в голове сейчас такой бардак творится, оладь в душу. Знаю, что тебе сейчас должен все объяснить, а как это сделать, не знаю. Давай сначала покушаем.

Шулюм у Чижа получился вкусным. Из того самого оленьего мяса, которым их вчера угостил Ямишкин. Перекусили досыта, и усталость тут же вытеснила чувство голода, погасив аппетит, умаивая мышцы плечей, рук, ног, шеи, залезая внутрь головы. А вместе с этим и тело отяжелело, захотелось полежать, отдохнуть. И как Михаила ни давил интерес спросить, что же ему должен объяснить Чиж, согласился с ним, после отдыха на эту тему лучше поговорить, когда нервы успокоятся, и все его секреты спокойненько по полочкам можно разлож-и-ить.

Зевота растянула до боли мышцы на скулах, вот-вот дремота усыплять начнет его сознание.

– Вова, ты говорил, что изба жилая. Почему? – уняв зевоту, спросил Филиппов. – Как так?

– По хозяйству видно, – прошептал Чиж. – За избой огород, картошка окучена, морковь – тоже, укроп растет. Там ниже – сарай, в нем куча банок пустых, бочка для стирки, рядом мыло хозяйственное, несильно потрескалось оно. В доме подвал с картошкой, две бочки с грибами солеными, мясо соленое. На полатях белье постельное аккуратно в деревянном ящике уложено, два одеяла, шкура медвежья выделанная, две росомашьи. В ящике, что в доме, в целлофановом кульке хранятся какие-то документы. Дальше продолжать?

– Значит, точно ошибся?

– Вот Фома-а, – лениво взбрыкнулся Чиж. – Ну, надоеда.

– И оладь мне…

2

Вода в ручье вязкая, течет, как холодной осенью, медленно, словно яблочный кисель. Яблочный? Это, скорее всего, из-за того так кажется, что листья в ней желтые, красные плавают, как ломтики яблочные, то тонут, то всплывают.

Что-то всколыхнулось под кустиком, хм, это синичка, юркая московка. И чего так ее назвали – «московка»? Наверное, из-за того, что это очень любопытная пичуга, зимой, когда сидишь на рыбалке у лунки, то прямо у руки твоей, на кончик удочки, сядет и щебечет себе, посматривая на тебя. Москвичи – люди добрые, если спросишь, как куда-то пройти, то не оттолкнут тебя своей занятостью, остановятся, объяснят, расспросят, чуть ли не до нужного места доведут… А когда угощаешь ее, синичку, выбирает, какой кусочек хлеба, или опарыши ей нравится, этот – да, а этот – нет. Пожалуй, из-за этого и назвали ее московкой, москвичи не знают, что такое дефицит, имеют на все свой вкус и не торопятся хватать первое, что попадается им в руки…

И только теперь Михаил приметил, почему пичуга не улетает с нижней ветки и прыгает по ней то вправо, то влево, сильно щебеча. Нагнувшись, Филиппов протянул руку и ухватил ее малыша, забившегося у самой воды в толстой паутине. Но когда нащупал его, то понял, что застрял желторотик не в паутине, а в скомканной сети из лески. К счастью, птенец только провалился в нее и еще не успел запутаться до конца крылышками, лапками. А малыш-то уже и перышками оброс.

Посадил его на травку и ждет, что будет дальше. А мамочка места себе не находит, распищалась и летает вокруг него.

Михаил потянулся к птенцу рукой, но тот не дался, захлопал своими крылышками по вершинкам брусники и с трудом взлетел и, как подбитый самолет, рухнул под другой кустарник, подальше от ручья.

Зацокала с ветки белка. Неужели решила за птенцом поохотиться? Поднял голову Михаил, а хозяйка пепельного пышного хвостика там не одна, оказывается, с бельчатами носится по веткам сосны, никакого внимания не обращая на стоящего под деревом человека.

Поплавок из кусочка веточки закрутило в водной глади, подсек удочку, и небольшой окунек, величиной с мизинец, повис над веткой кустарника, на котором несколько минут назад он спас птенчика. Михаил отпустил полосатого малька в воду и еще раз аккуратненько опустил под куст удочку, и снова такой же матросик подцепился. Это не радовало, видно, под кустом их целая стайка, так что задерживаться на этом месте не стоит.

Спустился ниже, у пня вода спокойная, такое впечатление, что течения под ним нет вообще. Забросил туда удочку, и леска так и осталась натянутой от мормышки до самого поплавка-веточки. И тут же поклевка: сильная, мощная, рыба – не поддается, пытается завести леску под другой берег, но… Хоть бы не сорвалась.

С испугом Михаил следит за леской, привязанной к кончику удочки, хоть бы не сорвалась. Удочка уже наполовину согнулась, такое впечатление, что ее гибкость дошла до предела и сейчас треснет удилище. Но, к счастью, рыбина быстро устала, и, подведя ее ближе к берегу, вытащил наружу. Серебряной молнией забилась она в зеленом мхе. Редкая красота. Зажав ее между указательным и большим пальцами, Михаил с трудом удерживает ее скользкое тельце. Выскользнула она в траву.

– Хариус, грамм пятьсот, не меньше, – оценил улов Михаила Чиж.

– Володя, но в том ручье, что у твоей избушки, к которой с Безымянного озера шли, хариуса не было, как и окуня, да и вообще рыбы.

– Верно, – прищурился Чиж, – олади им в душу.

– Ладно, контрразведчик. И долго мы здесь будем? А зачем нарвал багульника, – заметив в руках Чижа букет из цветов, поинтересовался Михаил. – Для крепкого сна?

– А это, – сделав удивленное лицо, отбросил на землю траву Чиж, – да сам не знаю, зачем сорвал. Что-то не то со мной сегодня. Сам не пойму, зачем пробку из бочки выбил и вставил в нее другую. И из чего? Из сука сосны, представляешь?

– Нет, – посмотрев в глаза Чижу, ответил Михаил. – Наверное, чтобы я до конца вымотался.

– А эта изба не моя, оладь ей в душу. Даже не знаю, чья, как и то, что тропку спутал. Просто уставший был и не стал тебе об этом говорить.

– Продолжение старой сказки? –