Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

протяжении нескольких поколений и кого люди называли «гангари» — слово неясного происхождения, которое, возможно, когда-то обозначало деревянные засовы, которыми закрывались двери домов в городе. Самый драматичный поворотный момент наступил после Великой катастрофы[90] — провала попытки отвоевать Константинополь и города Малой Азии, где греки жили на протяжении тысячелетий.

После падения Османской империи турки под предводительством Мустафы Кемаля, будущего Ататюрка, начали перегруппировку сил. Греческая армия высадилась в Анатолии в 1919 году, рассчитывая воспользоваться временной слабостью противника, потерпевшего поражение в Первой мировой войне, но была отброшена обратно в море. В 1922 году турки перешли в контрнаступление. Греческие деревни и города опустошались, их население было вырезано или вынуждено бежать. Древний город Смирна был сожжен. Беженцы спасались на лодках английских и американских кораблей, пришвартованных в порту.

Греческие беженцы из Смирны, 1920-е годы

По Лозаннскому договору 1923 года стороны обменялись населением: греки, за исключением живших в Константинополе и некоторых других районах, должны были покинуть Турцию, а мусульмане — наоборот, покинуть Грецию. Это был «конец света», закат тысячелетней цивилизации азиатских греков. Многие из них были вынуждены покинуть города, в которых жили с рождения, города, где образ жизни очень отличался от образа жизни жителей Афин — там царили другие традиции, другая музыка, даже другие вкусы и другая еда. Там в городах царила намного более космополитичная атмосфера, основанная на наследии Константинополя — столицы огромной Византийской империи, куда уж там угнаться Афинам и маленькой греческой нации. Ведь Константинополь все называли просто Полис — «город по определению». С другой стороны оказались мусульмане, чьи семьи жили в Греции на протяжении веков и которые никогда не видели Турцию — по Лозаннскому договору они были изгнаны из своих домов и отправились, скорее всего, в какую-нибудь отдаленную деревню в Каппадокии. Это была огромная трагедия и для тех и для других.

Из Смирны, из Прусы на Мраморном море, из Айвали, возвышающегося напротив Лесбоса, из Фокеи — порта, который в 600 году до новой эры был свидетелем отплытия кораблей, отправившихся основывать Марсель, из Макри, из древнего Телмессо, который сегодня называется Фетхие и является одним из самых известных морских курортов Турции, — словом, со всей Малой Азии прибыли полтора миллиона беженцев. Многие поселились в Афинах. Они были дезориентированы и плохо представляли, где находятся. Для них Греция была лишь смутной идеей — некоторые представляли Афины огромным королевским садом, где все ходили одетыми как эвзоны. Как всегда бывает с беженцами, их приняли не очень хорошо. Люди смотрели на них с недоверием: они были странные, у них был другой акцент, некоторые говорили по-турецки лучше, чем по-гречески. Афиняне иногда оскорбляли их на улицах: называли «турецким семенем». Некоторые беженцы у себя дома были богаты, но отправляясь в изгнание, смогли взять с собой только одежду. Однако другим, выходцам из бедняков, удалось сколотить состояние — например, судовладельцу Аристотелю Онассису, родившемуся в бедности в Смирне и позже ставшему самым богатым человеком во всей Греции.

Неа-Смирни («Новая Смирна»), афинский район беженцев из Малой Азии

Однако в Афинах нужно было найти приют для тех сотен тысяч людей, которые прибыли из Малой Азии. Беженцы сначала разбили лагерь там, где могли, заняли даже археологические зоны, развешивали одежду между дорическими колоннами Тесейона. Затем они начали строить новые районы, которые еще несут признаки своего происхождения: Неа-Смирни, Неа-Фокая, Неа-Макри, Неа-Иония. Название города или местности происхождения неизменно сопровождалось прилагательным Νέα, «новый». Жители Неа-Филаделфии прибыли из города в Турции, который сегодня называется Алашехир, они сразу создали собственную футбольную команду. Фанаты этого вида спорта знают ее, она еще существует: это АЕК. Однако не все знают, что АЕК это «Спортивный союз Константинополя» (Αθλητικήn Ένωσις Κωνσταντινουπόλεως) — таково стремление сохранить даже на футбольных полях память об утраченной родине. На гербе команды гордо красуется двуглавый орел — древний символ Византийской империи.

Прошло столетие со времени трагедии в Малой Азии. Со временем эмоции угасают, конфликты сглаживаются, недоверие преодолевается. Но граница, пусть невидимая и очень тонкая, всё же отделяет от других греков тех, кто несет по жизни семейные воспоминания о Смирне и Айвали, ностальгию по исчезнувшему миру и память о трагедии, связанной с его истреблением. Вот почему такого писателя, как Петрос Маркарис, столь любимого за границей, возможно, меньше любят в Греции. Он тоже из Константинополя — сын отца-армянина и матери-гречанки. Мальчиком он дышал воздухом древней имперской столицы, которую всегда считал своей настоящей родиной. Хотя, переехав в 1964 году в Грецию, он развернул действие криминальных романов, благодаря которым прославился, именно в Афинах. Их неизменным главным героем является инспектор Костас Харитос, который постоянно возит с собой в бардачке автомобиля стакан молочного коктейля, и поглощает гемиста — фаршированные овощи. Но после чтения романов Маркариса часто остается впечатление, что Афины — в корне коррумпированный город, населенный некрасивыми, неряшливыми и злыми людьми. Кажется, что писатель смотрит на них глазами иностранца, буквально с холодностью энтомолога, изучающего инопланетный вид. Возможно, потому, что для Маркариса и для тех, кто покинул Малую Азию, Афины, в конце концов, всего лишь один из многих городов. Потому что есть только один город: Полис — единственный истинный город, любимый и теперь навсегда потерянный Константинополь.

Глава 14

Спун-ривер на Эридане. Древние и новые кладбища

Дексилею едва исполнилось двадцать лет. Он умер, сражаясь со спартанцами, на берегах реки Немея. Его похоронили на старинном кладбище Керамик (Κεραμεικός), однажды летом почти две с половиной тысячи лет тому назад.

Кладбище Керамик — один из самых красивых и запоминающихся археологических объектов в Афинах, а также, очевидно, один из наименее известных. Оно не входит в канонические маршруты организованного туризма, и это тоже причина, почему его стоит посетить. Рекомендуем отправиться туда весной, когда среди оливковых деревьев и кипарисов луга покрываются красными маками, и белыми, и желтыми цветами. Нужно попытаться представить его таким, каким оно было в древние времена, когда пересекавшая его река Эридан была более полноводной. Сегодня кладбище Керамик — это оазис покоя, безлюдное место, до которого можно добраться после небольшой прогулки по пешеходной улице, начинающейся от станции метро «Тесейон». Однако когда-то оно находилось в весьма оживленном пригороде. Как следует из названия, в районе Керамейкос находилось не только кладбище, но и керамические мастерские гончаров (κεραμεΐ). Район находился неподалеку от двух городских ворот: Священных ворот и Дипилонских ворот, от которых