Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

– родоначальница и прототип всех древних мечетей Египта. Она не выработала для себя того роскошного и тщеславного стиля, которым поражают знаменитые каирские мечети более позднего времени. Нет, это еще настоящий шатер кочевника араба, прикрытый одним голубым сводом неба, доступный вольному воздуху пустыни: это просто – двор молитвы, обнесенный кругом колоннадами, без куполов, без башен; одна из этих колоннад – целая громадная зала, защищенная сверху от солнца, но совсем открытая сбоку. Она поражает величием даже теперь, в своей опозоренной и ограбленной наготе: шесть рядов высоких, стройных колон из древних мраморов, похищенных в развалинах некогда славных городов, по двадцати одной в каждом ряду, поднимаются целым каменным лесом среди этой пустынной площади.

Внутренний вид мечети Амра в Каире. Основанная в 641 г., она расширялась и перестраивалась в основном в IX—XIV вв.

Ни обычных лампад и люстр, ни ковров, ни даже циновок нет теперь в мечети. Все это приносится только раз в год, когда в день памяти Амра приезжает сюда хедив с каирскою знатью, и здесь служится служба славному бойцу ислама.

Деревянная дощатая гробница этого героя одиноко стоит под простым деревянным киоском, грубо намазанным зеленою краской, среди этого покинутого каменного леса.

У мираба еще другая святыня ислама – колонна серого мрамора, чудесно пришедшая из Мекки; пророк Магомет надрубил ее своей священной саблей, а Сулейман вдавил в ее мрамор отпечаток своей десницы.

Есть что-то исторически характерное, что-то исполненное могучей силы в этой величественной простоте заброшенной мечети. Суровому кочевому воину ислама, бестрепетно разрушившему столько цивилизованных городов, приютов роскоши и богатства, этот суровый памятник из голых каменных громад, действительно, приличен гораздо более, чем великолепие мраморных мозаик и золотых арабесков.

* * *

Из разрушения, осененного луной Магомета, приходится пробираться через целое царство развалин еще более глубокой древности. В этих развалинах одна из колыбелей первого христианства. Теперешний Старый Каир, Фостат арабов, Новый Вавилон египтян, основанный какими-то вавилонскими выходцами чуть не во дни Сезастриса, приютил в века гонений смиренные братства Иисусовых последователей.

Здесь, в темных лабиринтах недоступных древних построек, в подземельях и закоулках бывшей римской крепости возникали мало-помалу тайные церкви и монастыри, образовавшие собою целую христианскую колонию и составившие потом главное ядро Александрийской патриархии. Средневековые паломники посещают Новый Вавилон как центр многочисленных христианских святынь, и все эти святыни естественным образом группируются тогда вокруг мест, ознаменованных пребыванием Святого Семейства в дни Египетского бегства.

На этих благочестивых легендах издревле укореняется в стенах Нового Вавилона и своеобразная ветвь греческой церкви – церковь коптская, одна из первобытнейших церквей христианства, ведущая свое начало прямо от апостола Фомы, но потом враждебно обособившаяся от других церквей и, под напором поглотившего ее кругом мусульманства, утерявшая чистоту христианского учения и строгость христианских обрядов.

Пользуясь борьбой европейских христиан с мусульманством, копты захватили опустевшие во время тяжких преследований греческие монастыри и церкви Нового Вавилона и в настоящее время очутились главными хозяевами его древнейших святынь.

* * *

Коляска наша пробиралась среди необозримых куч мусора и развалин, толкая нас без всякой жалости, и сухой знойный ветер, поднявшийся к полудню, заносил нас, как снежной метелью, белою известковою пылью… Летучий прах погребенных тысячелетий просто не давал нам дышать и отравлял все удовольствие этой любопытной исторической экскурсии.

Коптские поселения угнездились какими-то отдельными укрепленными редутами, среди общего разрушения, точно острова среди моря. Все это – слепленные вместе кучки старых монастырей, церквей и частных жилищ. Они прозываются здесь по именам своих монастырей Дейр-Серги, Дейр-аль-Муалляка, Дейр-Мариам и т. п. Есть и Дейр-Бабилун, сохранивший в своем имени старую память того Вавилона, который назывался «новым» в дни Спасителя и в котором держал свой гарнизон один из четырех римских легионов, занимавших Египет при первых цезарях.

Египетские дети

Собственно остатками римской крепости, что осаждал и взял Амр, признается группа высоких плоскокрыших домов без окон, ощетинившихся в неприступном каре и заключающих внутри себя самые древние христианские храмы. Это-то и есть Дейр-аль-Муалляка. Она глядит настоящей крепостью и запирается, как крепость. На темном каменном куполе одной из ее древних построек робко поднимается осеняющий ее чуть заметный крестик. Стены всех этих построек колоссальной толщины, несокрушимой крепости. Мы вышли из коляски и побрели через целый лабиринт грязных полуобвалившихся проходов, узеньких лесенок, темных закоулков. Там, где-то глубоко внутри, идя не то улицей, не то двором, не то бесконечными коридорами какого-то многоэтажного замка, обрели мы, наконец, вход в Абу-Сергие и потом еще в какую-то другую коптскую церковь.

Но только что мы готовились переступить заветный порог ее, как темнолицый копт огромного роста, в белой чалме и широкой мантии черного сукна, грубым движением осадил назад нашего озадаченного проводника.

Он так стал кричать на драгомана и метал такие гневные взоры на нас самих, что мы уже собирались убраться подобру-поздорову, потеряв всякую охоту к дальнейшему исследованию негостеприимных коптских обычаев. Но наш египтянин знал, с кем имел дело и чем можно было умилостивить неподкупного стража. Слово за слово, речь сердитого коптского попа стала стихать, и глаза его обратились к нам уже совсем с другим выражением. Драгоман дал ему понять, что сладостный египетскому сердцу «бакшиш» путешественников не минует ни в каком случае его благочестивой десницы, и дело было улажено. Гневный служитель алтаря обратился в услужливого чичероне и сам стал все нам отворять, показывать, объяснять.

Мы словно вошли в подземный храм каких-нибудь римских катакомб. Такой седой древностью веяло от этих низеньких темных дверочек с мудреными замками колоссального размера, с оригинальными задвижками забытых времен, от этих закопченных решетчатых перегородок из черного дерева тончайшей старинной резьбы, с инкрустацией перламутра и слоновой кости, от этих наивных фигур святых, изображенных неумелою благочестивою рукою древнего художника и на штукатурке сводов, и на маленьких иконах алтаря.

Все это было верхом искусства и изящества в свое время. Но полтора тысячелетия успели покрыть своею плесенью, пылью и копотью эти уцелевшие под мусором разрушенного языческого Вавилона тесные храмики первобытного христианства. Запустение и беспорядок царят кругом.

Сад церкви аль-Муалляка в Старом Каире. Фото начала XX в.

Магометанство, одолевшее христианство везде в Азии и Африке, тоже более 1000 лет как придавило своею победоносною пятою эти древние убежища христианской бедноты. Незаметно для самих себя, египетские христиане в устройстве своих церквей стали подражать мусульманской мечети. Те же сквозные перегородки отделяют тут женщин от любопытного глаза мужчины, того же рода