Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

Узнаю Роберто. Что в нём совсем не изменилось – манера держаться. Он торчал на этом берегу уже чёрт знает сколько, но умудрялся выглядеть как обычно. Даже если Роберто проживёт несколько лет на необитаемом острове, всё равно не будет смотреться оборванцем.

Луис потребовал показать пещеру. Роберто отвёл нас туда, но посоветовал пока не трогать золото, дождаться шлюпок с «Марии-Терезы». На том и порешили. Всё шло по плану, тихо и спокойно, но всё равно Луис поставил дежурных. Мы развели костёр и стали ждать, когда на шлюпках придут остальные. Делать было нечего, и я спросил у Роберто, где он обретался всё это время.

– Я? Да где только не был. Когда вы с Франческо исчезли, нанялся на голландца, потом попал в плен к французам, два года там куковал… Освободился и решил податься в Новый Свет, ходил на разных судах по всему побережью, от Флориды до Ньюфаундленда… А теперь вот опять здесь.

– Я сохранил твои вещи, они на «Марии-Терезе». Даже раковины.

– Спасибо, – обрадовался Роберто. – Я уж думал, пропали. А где…

– Эй, эй, погодите, что происходит! – закричал Маркус, показывая на море.

Мы отошли от костра и всмотрелись в тёмную морскую даль. «Мария-Тереза» снялась с якоря и пошла куда-то на юг, прочь от берега.

– Мы же так не договаривались! – испугался Альварес. – В чём дело?!

– С моря им виден весь берег, – сказал Роберто. – Видимо, кто-то ещё интересуется нашей пещерой… Прячьтесь! – предложил он Луису. – А мы с Серджо останемся, сделаем вид, что мы обычные рыбаки.

Все убежали, остались только мы с Роберто – и Хуанито, который почему-то не решился уйти. Он стоял, перетаптываясь с ноги на ногу, и нерешительно смотрел на меня:

– М-может, в-всё-таки п-пойдём, С-серджо?

Я помотал головой:

– Иди.

– Ты уходи, а мы останемся, – одновременно со мной сказал Роберто.

– Н-но… Х-хорошо, – наконец согласился Хуанито. – Но всё равно, я т-тут…

– Исчезни! – шикнул на него Роберто.

Хуанито скрылся, мы остались у костра вдвоём. Я подумал, что мне, наверно, не стоило тут оставаться – я ведь когда-то сбежал от англичан. Хотя, с другой стороны, вряд ли кто-нибудь из этого отряда меня знает. И тут же мне пришло в голову, что мы с Роберто – всё-таки старые друзья и понимаем друг друга с полуслова, а в таких опасных делах это важно. Останется вместо меня Альварес или Хуанито – и может всё испортить, если не сообразит вовремя, что делать, что говорить… К тому же мне вдруг надоело суетиться. Какой смысл? Будь что будет.

Вскоре с юга, со стороны деревни, появился отряд англичан. Я сидел к ним спиной, поправлял ветки в костре. С ними пришёл морской офицер, который спросил у Роберто, кто он такой и что здесь делает. Как только я услышал голос этого англичанина, моё нутро сжалось, а по спине пополз противный липкий холод: это был мерзавец Эдвардс с «Бирмингема», тот самый, который ранил лейтенанта Джеймса и убил юнгу Адама. Так и знал, что мы с ним ещё встретимся… Вот от него я с удовольствием бы спрятался, но теперь было поздно бежать. Если бы вернуть время назад… Я посмотрел на Роберто, взглядом попросил меня не выдавать. Не знаю, понял он меня или нет, – это было уже не важно, потому что проклятый Эдвардс узнал меня со спины. Он ведь целился мне в спину тогда, на Виргинских островах, и только чудом не убил… Эдвардс ехидно процедил сквозь зубы:

– Интересные рыбаки пошли. Совсем не пахнут рыбой. А где ваша лодка, где снасти?

– Отнесло в море, – холодно ответил Роберто.

Что было дальше, можете легко догадаться: нас с Роберто арестовали, а Эдвардс приказал своим людям обыскать окрестности. Я надеялся, что Хуанито сумеет предупредить остальных. Видимо, ему это удалось – Эдвардс не нашёл никого, и пещеру его люди тоже не заметили, она находилась в укромном месте, а «Мария-Тереза» успела вовремя исчезнуть. В конце концов, ничего не добившись, Эдвардс забрал нас и отправился в Аликанте.

Мне так хотелось, чтобы по дороге на англичан кто-нибудь напал, освободил нас, хотелось, чтобы произошло что-нибудь неожиданное… Но ничего такого не произошло. К полудню нас доставили в Аликанте, в крепость Санта-Барбара. Аликанте – маленький городок, а крепость там огромная, мощная и неприступная, стоит высоко на горе. Мы битый час поднимались туда по каменной дороге. Солнце палило, я по временам оглядывался на море, всё ждал чего-то. Не раз мелькала дурацкая мысль, что Хуанито знает про «Морской ангел» – так, может, ещё успеет, как-нибудь разыщет капитана Эскаланте, позовёт на помощь… А следом я вспоминал слова того старого матроса из Портсмута: «Если человек ждёт помощи от капитана Эскаланте, можно считать, что ему крышка». Ну, значит, можно считать…

Я не сомневался, что Эдвардс из кожи вон вылезет, но добьётся виселицы для нас с Роберто. Так и вышло. Времена сейчас суровые, война, и, чтобы угодить в петлю, много не надо – достаточно одних подозрений. А мы наврали Эдвардсу, что мы рыбаки, и упорно отказывались говорить, что делали на этом берегу. К тому же я сбежал с английского военного судна, и всё такое… Прибавьте к этому давнюю историю с лейтенантом Джеймсом и юнгой Адамом. Ясное дело, Эдвардс о ней ни словом не упомянул – но ведь всё из-за неё.

Поняв, куда дует ветер, я затосковал, врать не буду. Но Роберто меня ободрил. Когда у него спросили, с какого он судна, он ответил, что служит на «Морском ангеле», – и даже бровью не повёл.

– Я тоже с «Морского ангела», – добавил я. А что? Почему бы и нет. В конце концов, это моя мечта.

Эдвардс криво усмехнулся:

– Вы бы ещё сказали, что вы с «Летучего голландца».

– Это вы с «Летучего голландца», – огрызнулся я, чем, разумеется, привёл Эдвардса в бешенство. Но виселица мне уже была гарантирована – а что ещё Эдвардс мог мне сделать, кроме виселицы? Вот Роберто было жалко – пострадает ни за что. Теперь терять было нечего, и я сказал:

– Мы действительно служим на «Морском ангеле». Капитан Эскаланте будет искать нас, если мы не вернёмся на судно вовремя.

– Мы отправим вас к нему завтра на рассвете, не сомневайтесь, – заверил нас армейский офицер, сидевший рядом с Эдвардсом.

Я боялся только одного: что нас с Роберто посадят дожидаться казни порознь. Но нас посадили вместе. В камере было темно и совсем не жарко, не то что на улице. Дорого я бы отдал за