Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

Тудун почему-то вспомнил, как получил вызов в ставку нового каган-бека Ханукки для принесения ему клятвы верности. И только там царевич узнал, что тархан Шариф стал кундур-хаканом – помощником бека. Это его не удивило. Но вот то, что Ханукка сделал тархана Вакила джавишгаром – четвертым лицом в государстве, да ещё хранителем и распорядителем всей казны Хазарии, а также передал старику в управление деньги союза еврейских купцов и торговцев, сказало ему о многом. И похоже, Вакил по старой доброй памяти посодействовал тудуну быстро, без очереди и без посторонних людей пройти обряд принесения клятвы.

А уж после её завершения каган-бек Ханукка милостиво кивнул Ахтубу головой, спросил о делах в провинции и в Баркату. Внимательно выслушав ответы царевича, он добродушно произнёс:

– Что ж, я больше не сержусь! Живи спокойно. Знаю, что ты честный человек и учинять измену за моей спиной не станешь. Да и новый джавишгар Вакил поручился за тебя своим именем, а ему я верю. Ступай, тудун! Если будешь нужен, мы призовём тебя в столицу. Думаю, ты ещё понадобишься Хазарии.

…Окончив растирать мышцы, царевич поднялся на ноги и взялся за ручку двери, ведущей в дом.

«Ну да, – промелькнула в голове запоздалая мысль, навеянная воспоминаниями о словах бека. – Оказывается, страна рассчитывает на мою помощь, но как только я попросил её правителей поддержать меня против Рюрика, они сразу все отвернулись! И тут уж ничего не поделаешь, придётся рассчитывать на свои силы, а их мало».

Тудун прошёл внутрь дома и привычно опустился в своё любимое кресло у стола.

Оставались считаные дни до гибели Баркату.

И его тоже.

Глава 43

Он сидел на палубе, привалившись спиной к борту, в окружении таких же измученных жарой людей. Капельки пота струйками стекали по лбу и щекам на шею, но сил вытереть их не было. Мерное и плавное покачивание лодьи на мелких речных волнах навевало сон. Глаза сами собой закрывались, погружая мозг в забытьё, и только пронзительный голос кормчего, скрип такелажа и хлопанье паруса – нет-нет, а всё же заставляли его разлеплять мокрые ресницы.

Радовит бросил взгляд вверх.

Огненное светило, казалось, навсегда замерло в небесной синеве и не думало спускаться вниз. Похоже, до вечера было ещё очень далеко.

Чуть приподняв голову над бортом, он увидел, как по берегу реки в облаках пыли проносятся и исчезают где-то вдали конные печенежские отряды, вождей которых Рюрик уговорил отправиться с ним в совместный поход.

Уже третий день армада лодий княжеской дружины, подгоняемая лёгким ветерком, медленно двигалась под парусами вверх по течению реки, углубляясь всё дальше и дальше в бескрайние выжженные степи.

Откинувшись на гладко струганные доски обшивки, Радовит мыслями перенёсся в свой посёлок.

Ему припомнился вечер, когда он перед отплытием в Новогород пришёл попрощаться с Яниной.

Через заросли кустов по едва заметной тропинке ноги сами привели его к заднему двору дома колдуньи, где ранее приходилось бывать несчётное число раз, поджидая в укромном месте свою подружку.

Доносившиеся громкие голоса заставили молодого человека ускорить шаг, но какое-то чувство опасности вынудило Радовита ступать легко и бесшумно.

Всё ещё оставаясь в тени кустов, он увидел стоящую у задней стены дома Янину и схватившего её за руки Маруна.

– Да не нужна ты ему! – донёсся до него крик. – Мои люди сказывают, ушёл твой любый ещё днём в свой Новогород. Как видишь, забыл о тебе! Навсегда. Даже, небось, не попрощался? Ишь, привёл на двор конягу своего. Видать, откупиться захотел!

– Отпусти мои руки! – твёрдо произнесла Янина. – Я ждать его буду! Радовит обещал, что поход надолго не затянется.

– И ты ему поверила? – засмеялся парень. – А ежели твой милёнок в тех землях останется? Сказывают, у хазар девки больно красивые!

– Тебе что до этого? Зачем сюда пришёл?

– Мой отец вождём во всём роду стал после Хотимира. Власть к нему перешла. Теперь могу с тобой сделать всё, что мне захочется, и никто слова поперёк не молвит!

– Забоишься! – фыркнула Янина. – Сам знаешь, вернётся Радовит и убьёт тебя. И даже отец не спасёт от смерти.

Издали было видно, как вздрогнул и испуганно посмотрел по сторонам Марун, словно почувствовал на себе чужой взгляд.

– Силой брать я тебя не стану, – сбивчиво заговорил он. – Женой своей назову! Отец сказал, сватов к твоей бабке зашлёт. Коли за меня выйдешь, себе и ей хорошо сделаешь, жить безбедно обе будете!

– Хоть ты и сын вождя, да не нужен мне вовсе! – Янина со смехом вырвала одну руку из цепких пальцев Маруна. – У нас с Радовитом свадьба будет после сбора урожая. Вот только тебя на неё мы не позовём!

Последние слова девки, похоже, привели парня в бешенство.

– Ежели не будешь моей, то не жить ни тебе, ни твоей бабке! – диким голосом закричал он. – Сам вас зарежу! И Радовиту тоже не уцелеть! Я вслед ему убивца послал, денег ему много пообещал!

Свободная рука парня медленно потянулась к висевшему на поясе ножу в кожаных ножнах.

Увидев это, Радовит почувствовал, как дикая ярость затуманивает мозг, мышцы вздуваются, а желание убить своего родича становится просто невыносимым. Он стремительно выскочил из кустов и вмиг оказался подле Маруна.

Страшный удар в лицо опрокинул сына вождя на спину, и нож с остро отточенным лезвием выпал из его руки на землю.

Молодой человек наступил на лезвие ногой и навис над лежащим парнем.

Мелкая дрожь сотрясала всё тело, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Как ему удалось сдержать себя, осталось загадкой.

– Ну что, брат, – хриплым голосом, полным гнева, заговорил Радовит. – Девку мою заполучить захотел? Меня подло убить порешил? А ежели я тебя твоим же ножом заколю, тело к дому Буеслава отволоку и там брошу, на кого люди подумают? Не знаешь? Ты ж сам говорил, что я ещё днём в Новогород подался, потому искать меня никто не станет.

Он не спеша нагнулся, поднял с земли нож, потрогал остроту лезвия и улыбнулся.

– Не-е-ет! Не надо, не убивай! – зарыдал Марун, размазывая по лицу ладонью слёзы и текущую из носа кровь. – Всё для тебя сделаю, только пощади!

– Рассказывай, кто должен за мной ходить?

– Ты его знаешь, имя ему Чилига. Этого здоровяка все часто видели у меня на заднем дворе!

Рыдания парня становились всё громче и громче.

– У него широкий шрам на щеке возле уха? – продолжал наседать Радовит.

– Да! Да! – выдохнул Марун, пытаясь перевернуться на живот и встать