Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Кто?

– Шаман.

– Какой шаман?

Владимир приложил указательный палец к губам и, посмотрев на Михаила, прошептал:

– Кев Лук.

– Шаман Кев Лук.

Чиж кивнул головой и снова приложил палец к губам, прося Михаила молчать и не шуметь.

«Ий-ку-у-у, – после «тишины» заново раздалась песня варгана, – ий-ку-у-у, ий-ку-у-у».

И опять опустилась тишина. Птицы будто только и ждали окончания музыки варгана, и после того как он замолчал, лес наполнился их сильным многоголосием, будто они начали между собой обсуждать его музыку.

– Он прислал эту песню.

– Что, что? – Михаил, обтирая сонное лицо, вопросительно посмотрел на Чижа.

– Это дух принес нам его музыку. И в последних звуках он сказал нам, чтобы боялись.

– Боялись? – резко встал со скамейки Михаил. – Володя, что ты тут за глупости говоришь? У тебя что, крыша поехала? Да хватит здесь играть в какие-то мистические игры со мной! Хва-тит! То Витька в какой-то туман ушел, то какой-то шаман нас к Ворону утащил, то этот сейчас стаи медведей с волками на нас наведет или колдуний?! Заколебал ты меня уже своими выдумками! Заколебал! – И, сильно хлопнув дверью, вышел из избы.

Глава 12

Встреча с Виктором

1

«Труса нашел!» – Сжав губы, Михаил вытащил патроны из стволов и, подняв ружье, прищурившись, посмотрел в них. Не ошибся, в верхней части правого ствола застряла веточка. Вытащив ее пальцем, бросил на землю и еще раз, для убедительности, посмотрел в них. Дробовые патроны вставил в патронташ, а в стволы ружья – патроны с пулями. Так спокойнее будет, дробью медведя только разозлишь.

Огляделся. Что же испугало его? Потихонечку встав на колени, медленно, с напряжением всмотрелся в то место, где что-то ему приметилось. Да, да, вроде под той старой елью ему показалась чья-то тень, будто человечья или медвежья. Володя Чиж ни раз его предупреждал, медведь тихо ходит, даже рядом не услышишь его, если этого он не захочет. Хоть бы только это не косолапый был.

Вытерев пот со лба, Михаил встал в полный рост и снова замер. Никого и ничего не видит. Фу-у. А до той сосны-великана еще идти и идти.

А может, то росомаха была или волк? Хм, ну этих зверей сейчас не стоит бояться, летом они сытые. И, потихонечку наступая на мох, пошел дальше.

Хорошо, когда идешь с напарником, медведь двух человек побаивается. Но не стоит забывать, что сейчас у медведей время гона и они ничего не боятся – и на слона пойдут. В принципе, в это время любой самец опасен, несмотря на его возраст. А медведица? Ну…

И снова к Михаилу вернулось чувство, будто за ним кто-то продолжает следить. А откуда здесь людям быть? А может, это сам Чиж за ним крадется и хочет посмотреть, попугать его? Да, он не дурак, знает, что человек с испугу может и стрельнуть. А если это действительно медведь? Хоть бы рявкнул для острастки. А может, это росомаха или рысь? Они тоже могут красться за ним. Ну, могут, и что дальше? А может, это лосенок какой-нибудь, отбившийся от мамки? А та церемониться не будет, задавит и волка, и медведя сразу.

Михаил резко развернулся назад и посмотрел предположительно в то место, откуда ему казалось, что за ним следят. А увидев – дернулся, чуть с испугу не нажал на курки. Но, к счастью, вовремя понял, что это всего лишь одна из старых елей, ее ветви, опустившие свои тяжелые лапы к земле, держали на себе кусок большой то ли сосновой, то ли кедровой коры, непонятно откуда оказавшейся здесь. Скорее всего, дерево старое лопнуло от ветра, вот она и отлетела сюда.

«Фу-у-у», – вздохнув с облегчением, Михаил пошел дальше.

До остова старой сосны-великанши, торчащей из мелкой поросли березняка, осины и других деревьев, еще не понятно сколько идти. На глаз – с полкилометра, не больше, а идет к ней уже больше часа. Что говорить, он уже не раз так ошибался, в лесу трудно определить расстояние, тем более по вершине дерева. Ладно, нужно прибавить ходу, а то Чиж уже, наверное, ждет его и матерится. И прав, прав Вовка, через несколько часов и ночь опустится, а они еще только половину пути прошли до дома шамана. Как он его назвал? Кев Лук? Хм. Что же он охраняет? А вот это самое интересное, наверное, какую-нибудь фигуру глухаря или медведя, а может, и ворона. Да уж, для этих людей мир – это сказка. Они верят в духов, а видят ли их?

Что-то хрустнуло справа, Михаил резко посмотрел в ту сторону и охнул – это точно была человеческая фигура. Да-да.

– Володя! Не шути! – громко сказал он. – Выходи, хватит меня преследовать.

Но из-за высокой ели никто не показался. Направив в ее ветви ружье и держа его наперевес, потихонечку пошел к нему.

– Я сейчас стрелять буду! Кто ты? Ну, выходи!

Несколько шагов вправо – ответа нет. За елью росло несколько тонких молодых березок и низкая поросль ольхи. Обошел ель, никого. Что за видения? Неужели это ему от страха кажется, что кто-то его преследует? Скорее всего, так и есть. Эту часть тайги Михаил помнил. Еще лет двадцать назад он здесь несколько раз хаживал с Чижом и его друзьями. Хаживал и трясся от страха, потому что здесь было медвежье царство. Что ни шаг, то их след. То муравейник разрушен, то на дереве своими когтями глубокие метки оставил, то ягодный или кедровый «пирог» (кал) оставил, от него еще пар идет.

А вот в этот раз Чиж только удивлялся – ни одного следа медвежьего. Еще полтора месяца назад все было нахожено ими, а сейчас наступило время медвежьей любви, и хоть бы рыкнул кто из них. Да не может быть этого! Ну не может быть! Что же, или кто их отсюда выгнал? Шаман?

Это так Чиж подумал. Хм.

Капылуха с малыми птенцами-глухарятами, шумно выскочив из-под кустарника, испугала его. Чуть не стрельнул. Хорошо, сдержался. Фу-у-у!

Огромная серая курица остановилась на секунду-другую метрах в двадцати от Михаила и заквохтала, зовя к себе птенцов. А каждый из них по росту уже не меньше хорошего бройлерного цыпленка, несутся к ней, сбивая цветки брусничника, черничника. Но еще птенцы. Послушные, наверное, еще и не знают, что такое страх. А квочка, вытянув шею вверх, словно пересчитывала их и, успокоившись, спокойно пошла за куст, уводя от незваного гостя своих деток.

Здорово! Да, глухаря