Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

Я бы даже сказал по-другому – фантастические, сказочные события, мистические. Миша, – Виктор присел на бревно, и постучал по нему ладонью, приглашая и Филиппова присесть рядом, – сразу все и не расскажешь. А я даже не знаю, с чего и начинать.

– Хм, – в ответ широко улыбнулся Михаил. – Да уже и сам насмотрелся на кое-что здесь. Ты это, как пропал-то? С этого начни.

– Длинная история. – Посмотрев на Филиппова, Воробьев поднялся с бревна. – Сначала накорми, а то на голодный желудок и мозг отказывается работать. Подхватив нарубленные ветки, понес их к костру.

Что удивило, это сани, которые подтаскивал к двери избы Чиж. Ладно бы зима была, а то летом – и сани. И что интересно, направляющие полозья из дерева, вычищенные до белизны, спереди одинаково загнуты. Это для того, чтобы за ветки не цеплялись, в траве и в кустарниках не путались, догадался Михаил. Но больше всего интриговало, что лежит в нескольких мешках.

Первым начинать разговор на эту тему Филиппов не решился. Помог Чижу стащить с саней один мешок, он оказался тяжеленным, и что-то в нем постукивало. Железо. Второй мешок помог Володе стаскивать с саней Виктор. Оглядевшись по сторонам, он что-то шепнул Чижу. Тот сразу же направился к дровне, взял топор и ушел в лес.

– Что это? – поинтересовался у Воробьева Михаил.

– Доспехи, – в ухо шепнул Виктор, – пятнадцатого века.

– А чего прячешь их и от кого?

– Та. Чиж сказал, что за вами «хвост» был.

– Не понял.

– А он всегда есть, – вздохнув и чему-то ухмыльнувшись, перебрав пальцами свою бородку, тихо сказал Воробьев. – Я, Миша, лет десять, если не больше, с «хвостами» здесь. Всем хочется без мучений набрать «сувениров». Одни копаются в местах, где были бои в Первую и Вторую мировую войну, другие – в древних местах. Вот как мне удалось здесь кое-что взять да по глупости об этом в столице на двух семинарах рассказал, да дал в Екатеринбурге интервью в один журнал, так и «хвост» получил. А он, брат, из таких ребят состоит, которые и убить готовы за простой меч, которому века три всего-то, ну, может, четыре. А здесь и богаче находки есть.

– Я икону видел у Чижа.

– Это я попросил, чтобы он тебе ее показал. Ей не менее тысячи лет. А есть и другие иконы, помоложе той – и золотые, и серебряные. И, что особенно важно, изготовлены они здесь из болотного золота, серебра. И не только иконы, а и животные, птицы. Слышал о Золотой бабе? А она не одна, Миша. Здесь в каждом поселении шаман жил, и все они знали дорогу к кузнецам местным. И жили они не в остяцких городах, а в лесах, сбежав от царя, от татар и промышляли тем, чем умели заниматься. А для местных жителей – хантов, манси, татар, пермяков – их изделия были ценными.

Шулюм получился недосоленным, это отметил вслух только Чиж. Ели быстро, словно куда-то торопились. Закончив ужинать, разлив по кружкам чай, Виктор вышел во двор, уселся на скамейке у избы и позвал к себе Михаила.

– Спасибо, дружище. А теперь можно и поговорить, а то через час снова начнется светопреставление.

– Угм. – Сделав глоток горячего чая, Михаил посмотрел на товарища. – Так куда ты пропал?

– А ты вот своими руками поводил бы и выяснил, – с ехидцей на лице посмотрел на Филиппова Виктор.

– Я не ясновидец.

– Извини, это так моя жинка думает. Да и отец тоже. Я не знаю, Миша, как это назвать, – немного подумав, продолжил разговор Воробьев, – но что-то похожее на искривление времени. Понимаешь?

– Хм, – с удивлением покачал головой Михаил. – Эту мысль подсказал мне Федор Алексеевич Скуратов, он недалеко отсюда живет. Да и я почему-то с ним согласился, хотя понимаю, что этого не может быть, но что-то такое есть.

– Ну, вот и хорошо, – перебил Михаила Виктор, – легче будет говорить на эту тему. Ты, надеюсь, расспрашивал его об исторических окнах. Скуратова?

– Так это правда?

– А как ты думаешь?

– Лягушка там есть? – кивнув на мешки, прикрытые ветками, спросил Михаил. – И кольчуга?

– Да.

– Значит, это был не сон? Казаки у болота стояли, кого-то искали. Потом ты на острове в куртке плащевой?

– Нет.

– Ну не верю я в это, Витя? – захлопав рукой по груди, громко прошептал Филиппов.

– Я тоже.

– Ты что, их украл?

– Да как тебе сказать? Купил. Здесь недалеко, под Агиришем, стояло в те давние времена Кодское городище. Временное, так сказать. Еще при Иване Третьем здесь, по берегам Оби, Ендыря хантыйские, остяцкие и вогульские княжества стояли. К примеру, километрах в ста пятидесяти отсюда – Алычевых. Воинственные. Платили России дань мехами, золотом, на племена рядом живущие нападали, забирали у них все – оленей, меха. У Ивана Третьего в те годы сил не было навести здесь порядок, защитить племена хантыйские и мансийские от их набегов, он вел войну с новгородцами, ливонцами, татарами казанскими и крымскими. Но когда он победил татар и новгородцев, то сразу же сюда, в Югру, отправил мощное пятитысячное войско под командованием князей Петра Ушатого, Симеона Курбского, Заболоцкого-Вражника. Слышал? – улыбнулся Виктор. – А другого выхода, Миша, не было: мало того, что Югра ему не платила дань – кодские князья не только об этом забывали, да еще и грабили города, деревни северо-восточных окраин Московии – пермяков, вятичей и других. Особенно этим любил заниматься кодский князь Молдан. Он по науськанью родни да соседей решил жестоко отомстить русским за свое поражение от войска князя Федора Курбского. Это было в 1483 году. Видите ли, не мог пережить Молдан своего унижения, когда, будучи в плену, выпрашивал милости у царя. И тот смилостивился, вернул ему владения, доставшиеся ему от предков, но с одним условием – будет собирать дань и платить ее Московии. А когда подальше от царя ушел, то снова начал заниматься старыми делами, ничего не платя. Обозлился из-за этого на него Иван III и направил в 1499 году сюда князя Федора Курбского с войсками. Они наголову разбили орды остяцких и вогульских княжеств и принудили их подписать договор о вступлении их земель под защиту великого князя Московского.

– А я только знал историю про Ермака с казаками.

– Это по школьной программе, – похлопал по плечу Михаила Виктор. – Второй раз Иван Грозный порядок здесь наводил. Но это уже чуть позже произошло, когда кодские остяки московскому царю челобитные посылали, через Сибирский приказ. Мол, живем мы по краю Оби, кормимся рыбою, а других промыслов – охотой и кузнечным делом