Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

В ней написано, что теперь все жители долин Эркээни, Туймаады и Энсээли являются подданными царя. А поэтому ежегодно должны платить ясак пушниной, мясом, молоком и дровами. За это русский царь будет заботиться о них и защищать.

На этот раз тойоны собрались в Сайсарах по первому зову Тыгына. Приехали мегинский Бодой Борбоев, ботурусский Батас Менндюкээн и многие другие. Прибыл даже старый враг – борогонский Лёгой. Теперь все понимали, что Тыгын был прав. Нужно объединиться и выгнать пришельцев, несмотря на то что у тех ружья.

В конце августа Тыгын с двумястами всадниками подступил к казачьему острогу. Однако, как только они подъехали ближе, из бойниц раздался оружейный залп. Три человека упали с коней. Остальные отступили. Створки острога распахнулись, и из них выскочили десяток казаков с ружьями. За ними ещё десять. Первые подбежали к всадникам и направили на них ружья. Прогремел ещё залп, и несколько воинов упали на траву. Казаки, стоящие во втором ряду, тоже выстрелили. Еще несколько людей Тыгына упали с коней. Лошади дико заржали и понесли седоков в разные стороны.

В это время с воинственными криками слева и справа из зарослей тальника выскочили люди намского тойона Чохсона. Казаки бросились обратно к острогу. Троих поддели на копья, а семеро, как кули с сеном, свалились, проткнутые стрелами. Ворота захлопнулись. Якуты развернулись, увозя раненых и убитых.

Иван Галкин из бойницы наблюдал за сражением. Тревожные мысли проносились в его голове. Если после каждого набега кангаласцев он будет терять столько людей, то скоро от его отряда ничего не останется. Тяжело вздохнув, он подошёл к воротам, посмотрел в щель и крикнул:

– Открывай!

Казак убрал тяжёлую поперечину, и Галкин вышел. Он подходил к каждому телу и ладонью закрывал погибшим глаза. Потом вымолвил:

– Заносите. Ночью хоронить будем.

Тыгына встретили молчанием. Когда с лошадей сгружали убитых и раненых, заплакали женщины и дети. Тыгын вошёл в балаган и тяжело уселся на свою лежанку. Один за другим входили тойоны.

Еще никто не видел, чтобы так быстро убили и ранили сразу так много людей. Некоторые даже не понимали, как это случилось.

– У них в этих ружьях большая сила, – сказал Чохсон.

– За один раз целую семью выкосили, – произнес намский тойон.

– Если бы Чохсон не помог, то мы бы все погибли, – вздохнул Бозеко.

– Десятерых мы убили. Для русских это большая потеря. Так мы их можем всех перебить.

Вошёл сын Тыгына, Ника. Он занимался с убитыми и ранеными.

– У нас нет ружей, как у них. Их мало, но каждый может убить много наших воинов, – сказал он.

– Надо собрать по всем стойбищам людей и раздавить пришельцев, – мрачно произнес Тыгын. – Сегодня нас было мало. А ведь я много раз говорил, чтобы к приходу русских все улусы выставили ботуров с оружием и лошадьми.

– Тыгын, хотя у нас людей больше, но у них много ружей. Еще неизвестно, кто победит. Они хитрые, по очереди стреляют и наших много убивают. Разве не помнишь, как обманули тебя с бычьей шкурой? Мы тоже должны стать хитрыми. Давай подождём, что они будут делать дальше? – сказал Лёгой.

После стычки казаки стали осторожнее. Они уже не отходили далеко от жилища и ночью выставляли охрану у своих коней. Люди Тыгына несколько раз обстреливали острог из луков, поэтому выходить казакам стало опасно. В соседних рощицах всегда можно было увидеть одного или двух всадников, наблюдавших за осажденными. Несколько раз в деревянные стены впивались стрелы с горящим мхом. Через несколько дней Галкин собрал своих людей за грубо сколоченным столом и сказал:

– Мы потеряли десять человек. Ещё несколько таких набегов – и нас всех перебьют.

– Они в тот раз пришли на переговоры. Не надо было нам стрелять, – сказал кормчий Прохор.

– Поздно об этом говорить. Кто их знает, что они задумали? Они могли нас перебить, как уток. А мы им показали силу.

– Ага, показали. Треть людей потеряли. Хорошо, что они ещё не додумались ружья убитых подобрать.

– Да не умеют якуты стрелять, и пороха у них нет.

– Дурное дело нехитрое. Научиться несложно, было бы желание. Тем более что к нашим огнестрелам в Сибири давно привыкли.

– Отплывать будем завтра. Надо захватить ихнего тойона Тыгына. Заложником будет. Царь нам спасибо скажет. Тыгына в гости позовём, скажем – на перемирие. И повяжем его. За его голову местные большой выкуп дадут, – сказал Иван. – Вот ты, Прохор, и пойдешь приглашать его. Оружие не бери.

Утром прибежал запыхавшийся работник.

– Там из своего балагана вышел русский и размахивает чем-то белым. Ружья у него нет.

– Позови всех, – сказал Тыгын.

Вскоре собрались приехавшие тойоны.

– Что они там задумали? – спросил Тыгын.

– Машут белой тряпкой, – ответил нахарец Бегюль Беге.

– Я сам узнаю, чего они хотят.

Когда Тыгын подъехал, Прохор сидел на земле и курил свою трубочку. Увидев тойона, он встал и вытащил из-за пазухи белую тряпку.

– Мы предлагаем тебе, тойон Тыгын Дархан, мир. Давай будем договариваться, как вместе жить на этой земле.

– После того как вы убили наших воинов, жить на одной с нами земле вы не будете.

Из ворот, оглаживая бороду, вышел Иван Галкин и, подняв руку, сказал:

– Я приглашаю тебя за наш стол. Давай выпьем чай, водку и поговорим. Или ты боишься?

Тыгын спешился, отдал поводья Бозеко, сидевшему на своём коне, и пошёл навстречу Галкину. Как только они вошли, два казака сразу закрыли ворота. В остроге стоял полумрак, только полуденные лучи солнца пробивались сквозь бойницы. Люди Галкина подступили со всех сторон.

– Ты сказал, – произнес Тыгын, – что мы будем договариваться.

Иван обернулся и криво ухмыльнулся:

– Я хочу, чтобы ты поехал со мной в город Москву. Там живёт наш царь, и мы покажем тебя ему. Царю должны подчиняться все, кто живёт на его земле.

– Я живу на своей земле! – закричал Тыгын и вытащил из-за пояса свой кылыс.

Трое казаков с саблями бросились на якутского вождя. Он резко присел и, очертя кылысом круг, перерубил ноги нападавшим. С громкими криками они свалились на землю. Тыгын вскочил и добил первого ударом в горло, потом обезглавил второго. Сзади раздался выстрел, и казацкая пуля ударила ему в спину. Тыгын упал. Последнее, что он увидел, это как Галкин замахивается саблей.

Проклятие Золотого Наруча

Лю Гуанг приехал к жилищу Тыгына тем же утром.

Он склонился в поклоне перед жилищем тойона. Амигаса, остроконечная тростниковая шляпа, наполовину закрывала его лицо.

Вышла дочь Таалай и, бросив взгляд на ношу тунгуса,