Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

Текст песни гласит:

С того времени, когда я начал «травку» курить,

Мир меня отверг, не знаю, что мне делать.

Где бы я ни стоял и где бы ни находился, мир меня задевает,

И моя душа не сдерживается, она требует дозу,

После «нюхания», от которого я «тащился», я подсел и на иглу,

И мое тело начало понемногу «таять»,

Ничего мне не осталось делать в мире,

Ведь доза заставила меня на улицах умирать[98].

Эта песня не пустое позерство. В 1944 году Делиаса действительно нашли мертвым посреди улицы, у дверей теке, с зажатым в руках бузуки — он умер от передоза. В то время никто и представить себе не мог, что сорок лет спустя, в 1984 году, такой же музыкант рембетико — Цитсанис, будет похоронен с почестями на монументальном афинском кладбище. Цитсанис вел менее разгульный образ жизни, он оставил в прошлом старые песни о наркотиках и преступном мире и, таким образом, смог привлечь более широкую публику. Но в афинских тавернах по-прежнему кипела жизнь, не всегда соответствующая общественным нормам. Об этом свидетельствует история Никоса Кёмциса, главного героя одного из самых поразительных событий в новейшей истории Греции.

Шел 1973 год, Греция всё еще находилась под пятой военной хунты полковников. Тридцатипятилетний Кёмцис, сын бойца Сопротивления, долгое время преследовался властями как коммунист. На фотографиях того времени, в темном костюме и больших прямоугольных очках, он выглядел как тихий банковский служащий. В субботний день, изменивший его жизнь, в феврале 1973 года, он решил пойти в клуб в Кипсели, пригороде Афин, чтобы расслабиться. Клуб назывался «Нераида», что в переводе означает «Фея». Это было одно из тех самых низкопробных заведений, которые греки называют Σκυλάδικο, «собачья дыра» — там, где разбивали тарелки под ногами танцоров. Брат Кёмциса, носивший имя Демосфен, подобно древнему оратору, заказывает певцам зейбекико (ζεϊμπέκικο), — зажигательный ритмичный танец восточного происхождения, обычно исполняемый одним танцором, который движется как бы в состоянии транса, перемежая танец акробатикой, причем с его губ вечно свисает сигарета.

То, что сделал брат Кёмциса, на жаргоне называлось παραγγελία, «парагелия» — «заказ», неписаный закон гласил, что никто больше не мог выйти на танцпол и станцевать под эту песню. Танцевать с человеком, заказавшим музыку, было преступлением, святотатством — музыка в этот момент была только для него, танец был возможностью напрямую связаться со своей душой. Певец исполняет Βεργούλες — произведение, которое заказал Демосфен, знаменитое зейбекико Вамвакариса. Но тут встают двое полицейских, которые в этот момент находились в клубе. Неизвестно по какой причине, они тоже начинают танцевать, высокомерно кивнув Демосфену. Его брат, Никос, решает, что подобное оскорбление нельзя терпеть. Он бросается на двух полицейских с криком «Парагелия!», убивает их обоих и еще одного несчастного, который встал между ними, и оставляет на танцплощадке еще восемь раненых.

Очевидно, что это был поступок неуравновешенного человека. Но фигура Кёмциса, стоящего с ножом в руке и пробивающегося сквозь толпу в «Нераиде», вызвала сочувствие в коллективном воображении. Может быть, дело в том, что две жертвы были полицейскими, служившими режиму; может быть, дело в том, что Кёмцис был изгоем общества и сыном коммуниста. Но факт остается фактом — убийца стал своего рода политическим героем. В 1979 году ему была посвящена баллада, в 1980-м — даже фильм. Этому не стоит слишком удивляться: даже в древнегреческой традиции герои часто были безудержными фигурами и не обязательно служили добру. Согласно Павсанию («Описание Эллады»), жители острова Астипалея по приказу дельфийского оракула воздали героические почести боксеру по имени Клеомед — безумцу, чей единственный подвиг заключался в массовом убийстве детей в школе. Кёмцис, приговоренный к пожизненному заключению, был освобожден в 1996 году за хорошее поведение. Его можно было встретить в Монастираки, в районе станции метро, где он стоял за деревянным прилавком и продавал буклет, в котором рассказывал историю своей жизни.

23 сентября 2011 года его нашли мертвым под прилавком — внезапный инсульт убил его.

Никос Кёмцис — герой полицейской хроники Афин 70-х

На Первом афинском кладбище также похоронены два великих поэта современной Греции, оба — лауреаты Нобелевской премии. Один из них — Йоргос Сеферис, великий друг и попутчик Генри Миллера: возможно, он менее знаменит, чем Константинос Кавафис, но его творчество остается одной из вершин мировой литературы. Он родился в Смирне и не только писал стихи, но и был дипломатом. Он был свидетелем и действующим лицом ключевых эпизодов новейшей греческой истории: последовал за правительством в изгнание, когда его страна была оккупирована нацистами, а затем был послом в Лондоне. Его похороны в сентябре 1971 года превратились во внушительную массовую демонстрацию против «режима черных полковников». Другой лауреат Нобелевской премии, похороненный на Первом афинском кладбище, Одиссеас Элитис, певец Эгейских островов, выразитель средиземноморского сюрреализма — его поэма «Достойно есть», вдохновленная византийскими литургическими песнопениями и положенная на музыку Микисом Теодоракисом, обрела огромную популярность.

Другие могилы напоминают о недавних драмах греческой истории. Вспомним, например, о Манолисе Глезосе, гвардейском герое, который в 1941 году, в нежном возрасте восемнадцати лет, ночью поднялся на вершину Акрополя и сорвал нацистский флаг со свастикой, развевавшийся над Священным холмом. Это был героический жест, из тех, что так нравятся грекам. Глезос прошел через все самые драматические этапы греческой истории — Сопротивление в рядах коммунистов, гражданскую войну, диктатуру полковников. Большую часть своей жизни он ничего не делал, только садился в тюрьму и выходил из тюрьмы, где подвергался всевозможным пыткам. Но он сопротивлялся всему, чему только можно было, и не переставал заниматься политикой. В итоге он стал своего рода великим стариком, на которого равнялась вся страна. Он умер в 2020 году, когда ему исполнилось 100 лет. Его похоронили на Первом афинском кладбище без пышных церемоний (это были месяцы пандемии). Но в день похорон флаг на Акрополе, теперь греческий, был приспущен.

Однако фоном для поступка Глезоса стали драматические события в оккупированных Афинах. Управление большей частью Греции было поручено итальянцам, в то время как немцы оставили за собой район Афин. Этот выбор был продиктован политическими и военными причинами, но, возможно, и символическими: фюрер, начиная с «Майн кампф», неоднократно выражал свое восхищение Древней Грецией и, в частности, Афинами Перикла. В стенограммах его речей во время