Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

снег всё шёл и шёл. Я и спрашиваю старика, как мы будем искать сохатого по такому большому снегу, да ещё свежему? Он ответил: «Сата поможет». Я спрашиваю: «Какой такой сата?» Дед улыбнулся и к выходу пошёл. Я тоже вышел, сделал пару шагов и провалился в снег по пояс. Еле вылез, подошёл к навесу и взял свои лыжи. Надел на ноги, попытался пройти немного, но и на них провалился в снег. Тот стал как пух. Смотрю, а Спиридоныча нет нигде. Мне даже не по себе стало. Я его окликнул, а он не отзывается. Тут слышу за зимовьем раздаётся какое-то бормотанье. Я пробрался вдоль стены и вижу, что Максим Спиридонович стоит по колено в снегу, что-то держит обеими руками и говорит. Что он говорил, я не расслышал, но увидел у него плоский камень размером с ладонь. Спиридонович поднял голову от камня и махнул мне, чтобы я ушёл. Ну, я и вернулся в дом. Через некоторое время Максим Спиридонович вошёл в избушку и хитро так и сказал:

– Часа через два лося пойдём искать. Пока дома сидим.

Я взял чайник, вышел, набил его снегом и поставил на печку.

Если снег падает, всегда тепло становится. С утра даже пар изо рта не шёл. Но когда мы во второй раз попили чай и снова вышли, то почувствовали, что похолодало. Изо рта шёл пар, а щёки стало пощипывать. Потом обрушился ливень со снегом. Сейчас в прогнозах погоды его называют ледяным.

Через два часа мы встали на охотничьи лыжи, подбитые камусом. Снег стал твёрдым и держал, как асфальт. Мы и пошли. Километра через три увидели глубокие лосиные следы. Видно, что сохатый шёл с трудом. Путь пробивал грудью, а ноги еле вытаскивал. Еще через километр мы его увидели. Он из сил выбился. Стоял и только головой рогатой крутил.

– А дальше? – спросила нетерпеливая племянница.

– А что дальше? Подошли ближе и добыли этого быка. Пришлось потом лыжи снять и, как лопатами, разгребать ими снег, чтобы тушу уложить. Сняли шкуру, сохатого разделали, сердце с печенью взяли с собой и пошли к избушке. Там отдохнули, а потом уже с волокушами вернулись к добыче. За три раза всё перетаскали. Вечером покончили со всеми делами. Суп сварили и сидим, ужинаем. Тут я и спросил старика, что это все-таки было. Он рассказал, что это камень, который помогает погоду усмирять. Камень ему достался от деда. По пустякам его использовать нельзя. Только когда очень нужно. Ну, как сегодня. Из-за снега охота срывалась. Тогда-то Спиридоныч вытащил камень и стал просить его послать дождь и холод. Меня он прогнал, потому что с камнем нужно говорить в одиночку. Его так дед научил. И ещё Максим Спиридонович мне рассказал, что в старину не было никаких сроков охоты. Когда весной наступала голодная пора, то охотники в марте или даже апреле с помощью сата рыхлый и мокрый снег подмораживали. Вызывали заморозки. Лоси проваливались в наст и не могли двигаться. Правда, важенок брюхатых не трогали, ну а когда бык попадался, его добывали. Семью кормить весной надо.

– Вы меня извините, – сказал дяде Сергею Дима. – Я ваш рассказ на камеру записал. Вы не против?

– Я видел, что ты снимаешь. А что здесь такого? Как было, так и рассказал.

Василий поднялся и пошёл с детьми на берег.

Позднее гости пошли на катер, и только Яша остался ночевать у бабушки.

Загадочный алас

Июньское утро на Лене как подарок. Не река, а зеркало. Если бросить в воду сухую травинку, только тогда видно, как лениво несёт её течение. Берега напротив похожи на гравюры. В прозрачном воздухе на далёкой другой стороне различимы даже ветви сосен. Солнце и небо царят над ленским простором. Слегка пахнет дымом. С началом лесных пожаров становится неуютно от несовершенства природы. Сразу хочется что-то делать, кого-то упрекать, а ты лишь грустно наблюдаешь белесый дым, стелющийся над зелёным и беззащитным миром.

На завтрак, на который Мария Фёдоровна позвала путешественников еще с вечера, были горячие лепешки, вместительная чаша с соратом и крепкий чай. Хозяйка разливала деревянной ложкой деревенскую простоквашу в глубокие пиалы.

– Ребята, – сказал Яша, – бабушка хочет сводить нас на экскурсию. На старый алас, где раньше была центральная усадьба колхоза.

– Значит, там могут в земле попадаться разные железные штуковины? Монеты, например, и прочее. Я возьму с собой металлоискатель, у нас на катере есть, – откликнулся Матвей.

Мария Федоровна внимательно посмотрела на молодого капитана, но ничего не сказала.

Когда вышли на окраину, бабушка по едва заметной тропинке вошла в лес. Все гуськом пошли следом. Километра через полтора деревья раздвинулись и открылся обширный алас с озером посередине. Вдали, справа, виднелись какие-то полуразрушенные постройки.

Она махнула в их сторону рукой и сказала:

– Это старые коровники, а за ними начиналась деревня. Там в августе ягод много родится. Пойдёмте к озеру, я вам что-то покажу.

– Идите без меня, я у этих развалин с металлоискателем полазаю! – крикнул Матвей.

– Смотри, кладоискатель, не забудь поделиться, если что, – бросил Дима.

Под ногами росло много дикого зелёного лука и щавеля. Путешественники на ходу стали срывать сочные стебли и с удовольствием их жевать.

– Ближе к озеру много ягод. В середине июля земляника поспеет, а потом и голубика с малиной. В августе чернику со смородиной можно собирать. Сейчас, правда, только лук. Но в нем много витаминов, – сказала Мария Федоровна.

Земля постепенно стал пружинистой, а под ногами захлюпало.

– В этом году снега много было. Берега подсохнут только в середине лета.

На озере, неподалеку от берега, увидели островок, где кудрявилась березовая роща.

– Моя мама рассказывала, что в сорок первом году здесь, на холме, праздновали ысыах. Войну объявили, но люди всё равно собрались. Семнадцать парней стали танцевать осуохай и петь песню воинов. Через несколько дней они уехали на фронт. Никто так и не вернулся. На том месте, где они водили свой хоровод, выросли семнадцать берёзок. Потом озеро разлилось и затопило часть аласа. Холм с березами стал островом. Смотрите, какие они высокие стали. Мама меня тоже в сорок первом родила.

Возвращались медленно и молча. Сашеньке показалось, что она такая же часть природы, как трава, деревья, кусты смородины и даже эти противные комары. Всё едино и всё живёт по одним правилам. Она почувствовала, что всеми клеточками сливается с этим зелёным миром. Ей представилось, что достаточно соблюдать какие-нибудь простые правила – и мир станет безопасным и