Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Она родила Элляю сыновей, один из которых стал предком легендарного Тыгын Дархана. У самого же Тыгына среди детей была дочь, шаманка Таалай Удаган. Татьяну Александровну давно занимала история этой женщины. По легенде, удаганка покончила с жизнью, бросившись в озеро, потому что не смогла помочь отцу избавиться от рыжеволосых пришельцев. Когда же погиб Тыгын Дархан, часть его людей покинула Туймаада и ушла от завоевателей в долины Колымы.

Почему же тогда харизматичная и гордая Таалай Удаган свела счёты с жизнью? Это не похоже на её характер. Могла ли она остаться живой и уйти со своими соплеменниками на Колыму? Это был вопрос номер два.

До пятнадцати лет Татьяна Александровна жила в Среднеколымске, где отец работал в райисполкоме. Родилась она в наслеге, который назывался вторым Кангаласским, в селе Эбээх. С детства девочка слышала рассказы о том, что деревня названа в честь мудрой женщины, которая жила здесь в старину. Она приходилась прапрапрабабушкой отцу Татьяны. А может, это была Таалай Удаган? Советская власть преследовала шаманов, поэтому об удаганке в семье не распространялись. Местность, где в 1940 году появилось село, испокон веков называлось Эбээх[53]. Рассказывали, что она умела лечить людей, могла точно указать в реке или на озере место, где утонул человек. Когда солнце сжигало на аласах траву, могла вызывать дождь. Говорили, что она была высокого роста, как Тыгын Дархан.

Так кем была женщина, которую люди помнили как бабушку Эбээх? Это третий вопрос.

Когда Сашеньку принесли из роддома, то Татьяна Александровна, взяв её на руки, почувствовала зародившуюся в сердце тёплую волну. Благость охватила её существо и осталась на всю жизнь. Девочка выросла смышленая и весёлая. К шестому классу она обогнала в росте всех в классе, даже двух обитавших здесь второгодников. К восемнадцати Сашенька остановилась на 180 сантиметрах. Она занималась лёгкой атлетикой и без особых усилий стала чемпионкой Якутска на спринтерских дистанциях. Но после школы поступила в Московский госуниверситет, где у неё появились другие интересы.

Накануне звонка внучки, под утро, ей приснился короткий сон. Будто она сидит на лугу рядом со своим домом в родном наслеге. Высокая женщина в длинном платье с массивными серебряными украшениями подошла к ней и сказала: «Ты разве меня не узнаёшь?» И вдруг Татьяна Александровна увидела, что это её Сандаара. Проснулась и долго смотрела на пробивающуюся между шторами полосу света. «А ведь она такая же высокая, как Таалай Удаган», – подумала она.

– Табагинский и Кангаласский мысы – это границы долины Туймаады, – сказал Яша. – Мы проплываем Табагинский. Якутяне обычно приезжают сюда в мае наблюдать ледоход. Впрочем, некоторые облюбовали Кангаласский мыс. С него Лена видна во всей красе.

– Мы должны там побывать. Я хочу в сценарий вставить рассказ водителя-дальнобойщика, который куковал здесь в ожидании запчастей для своего грузовика. Он видел на мысу петроглифы, – откликнулась Сашенька.

– Если там что-то и есть, оно не сравнится с Синской писаницей, откуда мы плывём, – сказал Яша.

– Снимем, посмотрим и потом решим, что оставить, а что нет.

– Кстати, – сказал Матвей, появившийся из рубки. – Я по рации слышал, что лес у Кангаласского мыса уже горит. Это близко к городу.

– А ведь там угольный разрез и вдоль берега много выходов на поверхность горючих пластов, – заметил Яша.

– Какие у нас планы по стоянке в Якутске? У «Кангаласца» база в Жатае, это в пятнадцати километрах ниже по течению, – сказал Матвей.

– Высади нас на дамбе и плыви в свой Жатай, – сказал Яша. – Будь только на связи.

– Нас ждёт моя бабушка. Она городская жительница, такого стола, как в Арылахе, не будет, но голодными не останетесь, – напомнила Сашенька.

– Меня вообще-то Нюргуяна встречает, – сказал Яша. – Давайте так. Мы с ней поедем к моим родителям на дачу, а по дороге забросим вас к бабушке. В Якутске будем минимум три-четыре дня, поэтому времени хватит на всё.

– Надеюсь, – согласилась Сашенька. – Мы должны снять крупные планы в краеведческом музее, встретиться с археологами из Академии наук и побывать у Яши в университете. График съёмок плотный.

– Двести третий квартал – это первое, что мы увидим, когда причалим. Там моя квартира, – сказал Яша.

Слева вдоль реки вытянулось небольшое село.

– Это старая Табага, – продолжил он. – Село основали в начале XVIII века. На Якутско-Иркутском почтовом тракте заложили табагинскую ямщицкую станцию. Многие местные жители – это потомки ямщиков, казаков и крестьян, поселившихся здесь три века назад. Их так и зовут ленскими старожилами. Самые распространенные фамилии – Шепелевы, Лобановы, Козловы. Некоторые мои студенты – местные уроженцы.

Пригороды Якутска начались с небольших деревянных домиков, подступивших к реке. Рядом с ними теснились металлические контейнеры, в которых горожане хранили лодочные моторы. Потом пошли каменные здания. Катер ушёл с фарватера и свернул на Городскую протоку. Мимо проплыл речной порт с огромными гусями-кранами. Впереди вырастал многоэтажный современный город, который очень контрастировал с пейзажами, встречавшимися по пути. «Кангаласец» подходил к дамбе.

– Эта набережная названа именем якутского борца, олимпийского чемпиона Романа Дмитриева, – сказал Яша. – Отец дружил с ним.

Наверху увидели тоненькую девичью фигурку, стоящую рядом с огромным джипом.

– А вот и Нюргуяна, – радостно крикнул Яша и спрыгнул на речной песок. Они обнялись и смотрели друг на друга, как люди, которые не виделись много лет, хотя со дня их расставания не прошло и двадцати дней.

– Ребята, это моя Нюргуяна, – ещё раз повторил счастливый Яша. – Она аспирантка и работает на нашей кафедре. И ещё она моя невеста. В августе будет свадьба.

Нюргуяна улыбнулась и уткнулась лицом в плечо жениха.

– В общем, как договаривались, мы едем к родителям на дачу, а вас завозим на обед.

Минут через десять Нюргуяна ловко зарулила в тесный двор в центре города. Татьяна Александровна сидела у окна и сквозь заросли тальника следила за дорогой. Когда увидела машину, сразу направилась к дверям. Сашенька появилась в сопровождении двух парней, один из которых нёс её рюкзак. Обнявшись, обе прослезились. Всё-таки не виделись около двух лет.

– Ты стала ещё красивее и вроде опять подросла, – улыбнулась Татьяна Александровна.

– А ты, бабуля, совсем не изменилась. Бодрячок ты наш!

Еремей Семёнович, когда приезжал, привёз с Севера оленину и чиров. На столе появились уха, жаркое и любимый Сашенькой брусничный морс. Ребята с дороги проголодались, поэтому было не до разговоров. Лишь когда они сытно отвалились на спинки стульев, Татьяна Александровна спросила:

– Так какие же у вас планы, молодые люди?

– Планы нам ставит Сашенька. Она сценаристка. Ну а я, чтобы не заснуть после такого