Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Княжич! Княжич! – Руки Видислава с трудом разжали пальцы Вадима, которыми тот вцепился в собственное горло.

– Очнись! – Воевода ухватил Вадима за плечи и несколько раз сильно тряхнул, отчего голова княжича откинулась назад.

– Уф-ф-ф! – выдохнул он и несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя плывущие перед глазами розовые круги. – Где мы?

– Сидим на холме над останками князя Гостомысла! Неужто запамятовал?

– Видел, как обрушилась крада, а нас засыпало пеплом. Что потом, не помню!

– Ты упал без чувств на землю, и я приказал отнести тебя на берег реки.

– Говори! Говори!

– Там ты проспал до утра под охраной Орея и его людей, а когда проснулся, сразу стал с ними пить вино, принесённое горожанами.

– А здесь что было?

– К восходу солнца костёр прогорел и потух. Новогородцы собрали в большой кувшин уцелевшие кости князя Гостомысла и закопали на том месте, где ты сидишь. Ну а над ним, как велит обычай, насыпали холм. Он получился большим, поскольку людей пришло несколько тысяч человек. Из крепости привезли бочонки с мёдом и пивом, много еды. Началась поминальная страва. А под вечер заявились вы с Ореем. Оба дюже пьяные. Ты сказал, что посмотришь, всё ли делается по нашим обычаям, и только после этого мы уйдём к себе в лагерь.

– Ну и почему мы не ушли? – Вадим начал окончательно приходить в себя.

– Вы с сотским снова стали без удержу пить! – Видислав огорчённо покачал головой. – А потом ты схватился за горло и начал себя душить. Мне пришлось тебя приводить в чувство! Думаю, княжич, нам пора уходить, а то можно таких глупостей натворить, что уже ничем их не исправить!

В голосе воеводы Вадим отчётливо услышал злость и усталость.

– Что ж, пожалуй, ты прав!

Княжич с трудом поднялся на ноги, повернулся в сторону сидящего на земле Рюрика с его окружением и, стараясь говорить чётко и громко, произнёс:

– Благодарю тебя, князь Рюрик, за похороны и тризну, устроенную нашему деду – князю Гостомыслу! Обещаю, что ещё три дня никто из моих воинов не возьмёт в руки оружия, чтобы причинить вред новогородцам! А мы покидаем вас и уходим в свой лагерь.

Слегка поклонившись родичам, Вадим медленным шагом направился к подножию холма, поддерживаемый с одной стороны воеводой, а с другой – сотским Ореем.

Полная луна освещала окрестности, а шедшие впереди телохранители с горящими факелами выбирали лёгкий путь через кладбище.

Закончился ещё один день, не принёсший смерти никому из воинов двух враждующих дружин.

И это уже было хорошо.

Глава 42

Прошло уж более двух десятков дней, как муромская дружина вернулась под стены Новогорода.

По пятам вслед за ней длинными переходами шла лёгкая хазарская конница.

У крепости они встретились.

Не сговаривались княжич Вадим и царевич Ахтуб, а выступили в поход почти разом. Да и не могло быть иначе, коли один другому не шибко верил. Оба искали собственную выгоду и пытались хоть в чём-то своего союзника обойти. Но тяжко это было сделать, потому что соглядатаи засели в лагере у каждого.

И вот теперь Вадим, как и прошлым летом, снова стоял на пригорке напротив крепостной стены.

Он по-прежнему не знал, что же делать дальше. Ему не хотелось идти на приступ стен или попытаться сжечь их. Слишком много воинов они с царевичем потеряли в прошлый раз при попытке взять крепость.

Княжич сразу отметил для себя, что за зиму и весну горожане успели починить ворота и даже ухитрились набрать на створках дополнительный слой толстых дубовых плашек, скреплённых железными заклёпками, а потому разбить такой массивный щит теперь станет ещё сложнее.

Со своего облюбованного места он видел страшную решётку гюрзу, поднятую на цепях вверх внутри проездной башни. Княжич на всю жизнь запомнил, как хазары разбили тараном ворота, ворвались внутрь крепости и, казалось бы, вот-вот должны были захватить город, но сверху упала гюрза. Эта массивная железная решётка перекрыла путь внутрь города и заперла хазар в построенном жителями захабе.

Вадим зябко передёрнул плечами, как будто вместе с воинами оказался внутри хитроумной ловушки, а сверху на их головы посыпались камни, полетели стрелы, полилась кипящая смола.

Княжич неожиданно для себя вспомнил жуткие мгновения и собственную беспомощность. Он почти кожей и телом почувствовал тогда ужасную боль, что испытали эти люди перед смертью.

Их было много, но выбраться из захаба живым никто не сумел. Раненых хазар и муромчан викинги добивали со стен длинными копьями.

Гнев и страх поселились в его душе при виде такого зрелища. Вадим даже предложил царевичу и воеводе оставить убиенных в захабе в надежде, что нестерпимая вонь от их гниющих на солнце тел заставит горожан открыть ворота.

Но этому воспротивился Видислав, обозвав княжича бранными словами и пожелав ему такой же смерти без погребения.

Подошедший к ним царевич Ахтуб сказал всего лишь одну фразу, прекратившую спор:

– Это воины, а не землепашцы! Если мы их не похороним с почестями, то ни один человек больше не возьмёт в руки оружие. Ты что, не понимаешь этого, княжич?

Привязав к длинной жерди белое полотнище, Видислав в одиночку направился к крепостной стене, не обращая внимания на опасения и насмешки Вадима. Он почему-то не сомневался, что сможет договориться с князем Рюриком и тот позволит осаждающим вынести из захаба тела своих людей, чтобы потом похоронить их в ближайшем перелеске.

Каково же было удивление княжича, когда с крепостной стены по канату вниз скользнула огромная фигура и двинулась навстречу воеводе.

Они встали друг напротив друга на разных сторонах рва и долго о чём-то говорили. Большое расстояние не позволяло разобрать слов, но, судя по выражению лица возвращающегося обратно Видислава, он остался доволен встречей.

– Горожане позволят нам вынести убитых! Собирайте людей! Оружия с собой не брать, только носилки! – в голосе воеводы слышались усталость и грусть.

– Что, и гюрзу в каждой башне поднимут? – ехидно спросил Вадим.

– Да! – негромко и односложно ответил Видислав. – И мосты опустят.

– А если наши ратники войдут в захаб и снова окажутся в ловушке? Гюрза падает вниз быстро, сам знаешь! И коли викинги захотят, то нас всех у ворот из луков положат! – не унимался княжич.

– Князь Рюрик дал мне слово! – сквозь зубы процедил воевода. – И я ему верю больше, чем тебе!

– Не надо ссориться, – вступил в разговор царевич Ахтуб. – Я уже распорядился сделать много носилок. Привяжем их к лошадям, как волокуши, и перетащим тела во-о-н в тот лесок. Там мои люди уже копают могилы. Если вы