Верой и Правдой - Александр Игоревич Ольшанский

у Дениса на спине. Предала? Выдали? Он метнулся к своей сумке, где лежали бумаги, готовый бросить их в печь. Но патруль, пошумев у соседних домов, прошёл мимо. Очередная облава на беглых рекрутов или «беспачпортных». Но осадок остался тяжёлый.

Ночь была самой длинной в их жизни. Каждый скрип половицы, каждый шорох за стеной казался шагами стражи. Алёша, словно чувствуя общую тревогу, плакал, и Дуняша качала его, напевая бесконечную поморскую песню, голос её звучал устало, но не дрожал.

На рассвете, не сомкнув глаз, Дуняша снова собралась на рынок. Денис хотел было запретить, остановить её, но она лишь посмотрела на него, и он понял: остановить уже невозможно. Их судьба теперь была в руках старой, озлобленной няньки и капитана.

Рынок в этот день казался особенно шумным и равнодушным. Дуняша, стоя у того же корыта, машинально помогая Фёкле, вглядывалась в лица. Марфы не было. Прошёл час. Другой. Отчаяние, холодное и липкое, снова начало подползать к сердцу. Значит, не поверили. Или капитан испугался. Или…

Вдруг её слегка тронули за локоть. Она обернулась. Рядом стояла незнакомая молодая девка в сером платье служанки, с корзинкой в руках.

– Ты Аграфена? – быстро и тихо спросила она.

– Я.

– За мной. Не оглядывайся.

Девка, не спеша, пошла вдоль рядов с товарами, свернула в узкий проход между деревянными лавками, вышла на задворки, где стояли дровяные сараи и лежали кучи снега. Там, прислонившись к стене сарая, её ждал человек в простом, но чистом солдатском кафтане преображенского полка, без знаков различия. Лицо у него было жёсткое, с проседью в коротко стриженых волосах, с умными, уставшими глазами.

– Я – капитан Артамонов, – отрывисто сказал он. – У тебя есть три минуты. Говори самое главное. И учти: если это ложь или провокация – тебя и твоих не будет к закату.

Голос его был тихим, но в нём звучала такая неоспоримая власть и уверенность, что Дуняша, не робевшая перед Вешняковым, инстинктивно выпрямилась.

– Ваше благородие, дело вот в чём, – начала она, опустив глаза и говоря быстро, но чётко, как заученный урок. – Из Англии в Архангельск прибыл алхимик Роберт Фламанд. Он дал моему мужу, тогда мичману Калмыкову, браслет с ядом. Браслет через Меншикова попал ко двору, была отравлена фаворитка. Муж мой оправдан самим государем и получил тайное задание найти заговорщиков. Обо всём этом, вы, конечно, знали еще в будучи в Архангельске. И на то, что оставили там мужа у вас свои причины. Но мой муж, Денис Калмыков сам нашёл улики заговора, во главе которого князь Алексей Голицын. Цель – отравить государя на открытии Кунсткамеры с помощью кубка, именуемого «Дар Феникса». Кубок здесь, у Голицына как он думает. Мы привезли все доказательства. Муж мой – там, в слободе. Мы просим только одного: дайте ему возможность лично доложить государю. Или вам, как честному офицеру. Иначе скоро будет совершено цареубийство!

Она выдохнула, подняла глаза. Капитан Артамонов смотрел на неё не мигая. Его лицо было каменным.

– Доказательства, – потребовал он.

– При муже. Бумаги, шифры. И место, где спрятан настоящий кубок, – в Архангельске. Удалось подменить его. И участник заговора, который даст показания, – приказчик Степан, мы знаем, где его найти.

– Почему не через Тайную канцелярию? Почему не через Меншикова?

– Потому что в Тайной канцелярии могут быть люди Голицына. А до Меншикова нам не дотянутся.

Капитан молчал секунд десять, что показалось вечностью. Потом он резко кивнул.

– Сегодня, в восемь вечера. Твой муж выйдет на углу Четвёртой линии и Среднего проспекта. Будет стоять с зажжённым фонарём. К нему подойдут двое, скажут: «От Марфы». Пойдёт с ними. Только он один. Ты и ребёнок остаётесь. Это гарантия.

– Он не пойдёт без нас, – твёрдо сказала Дуняша.

– Тогда всем вам конец. Выбирай.

В его глазах не было жестокости, только холодный расчёт. Он брал заложников, обеспечивая себе безопасность. Дуняша поняла, что иного выхода нет.

– Он пойдёт, – сдавленно проговорила она.

– Хорошо. И ещё: если он переметнулся и это ловушка, вам не поможет даже государь. Поняла?

– Поняла.

Капитан развернулся и быстрым шагом солдата зашагал прочь, растворившись между сараями. Девка-служанка бесшумно исчезла. Дуняша осталась одна у дровяного сарая, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Она сделала это. Цепочка человеческого доверия, звено за звеном – от неё к Марфе, от Марфы к капитану – сработала. Официальные каналы заглохли, а этот, простой и рискованный, сработал!

Она медленно пошла назад, к рынку, к Фёкле. В голове у неё гудело, но на душе было странное, осторожное облегчение. Первый шаг сделан. Теперь всё зависело от Дениса, от того, сумеет ли он убедить капитана, а капитан – найти прямой путь к царю. И от того, успеют ли они обойти могущественную сеть заговора, опутавшую самый верх империи.

Она вспомнила слова, которые когда-то сказала Денису: «Ты теперь – стрела, которую выпустили в темноту». Теперь эта стрела нашла свою цель. Осталось только поразить её.

Глава 33

Вечером того дня, когда Дуняша говорила с капитаном Артамоновым, Денис стоял на углу Четвёртой линии и Среднего проспекта. Он купил у старьёвщика самый дешёвый фонарь с сальной свечой внутри – стекло было мутным, деревянный каркас покосившимся. В восемь часов, как и было приказано, он зажёг огонёк и поднял фонарь, будто сигнализируя извозчику. Васильевский остров погружался в зимние сумерки, редкие прохожие спешили по домам, не обращая на него внимания. Через несколько минут к нему подошли двое: один в простом армейском кафтане без знаков различия, другой – в тёмном гражданском плаще, с лицом, скрытым высоко поднятым воротником.

– От Марфы, – тихо сказал человек в кафтане. – Идём.

Они повели его не к дому капитана Артамонова, а в обратную сторону, к Неве. У спуска к льду стояли закрытые сани без герба, запряжённые парой добротных лошадей. Дениса втолкнули внутрь, и сани тронулись. Внутри было темно и холодно. Он попытался запомнить путь – скрип полозьев по льду, потом подъём на берег, повороты, но вскоре сбился. Город за окном был лишь чередой тусклых огней в стёклах, заиндевевших от дыхания. Сани остановились у высокого забора, за которым угадывались тёмные силуэты деревьев. Это была не Адмиралтейская часть и не Литейная. Когда Дениса вывели, он узнал место: тыльная ограда Летнего сада со стороны Лебяжьей канавки. Капитан Артамонов вёл его не к себе, а к месту