Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Позвольте отрезать вам баранины, сэр, – сказал Стивен.

– Ну, пожалуй. Благодарю вас, баранина отличная, хорошо выдержанная. Сейчас я вам просто процитирую отрывок из письма, которое я написал своей бедной жене, а затем закончу со своими жалобами, – не считая замечания о том, что у нас у всех нет ни одного запасного марселя. Вот, послушайте. "Поэтому я попрощался с уютными кроватями и спокойным сном по ночам и ложусь только в одежде. Мы не получаем здесь никаких новостей и не могли бы находиться в большей изоляции от мира, и все ради одной цели – не дать французам причинить вред". Все. Я закончил.

– Давайте с вами выпьем, Билли, – сказал Джек, и графин пошел по кругу, потом кларет сменился портвейном, и после первого бокала Стивен встал и попросил Джека извинить его, но он обещал навестить своих пациентов в шесть склянок, а он только что слышал, как их пробили.

– Мистер Смит и мистер Маколей, – спросил он, спустившись на нижнюю палубу. – как вы поживаете? Я рад видеть вас в таком добром здравии.

Оба признались, что чувствуют себя хорошо, хотя и голодают, – все их личные запасы закончились, и теперь у них оставалась только корабельная провизия, – но они боялись, что ему не понравятся ни лазарет, ни аптечный склад.

Пребывание корабля на верфи вызвало такое количество случаев сифилиса, что лазарет был переполнен, а венерических лекарств почти не осталось. Они также сообщили, что во время предпоследнего шторма троих матросов смыло с бака в море и что во время попыток убрать паруса, чтобы не потерять мачты, случилось четыре перелома и несколько уродливых вывихов, которые к настоящему времени, в основном, зажили, но некоторые из них имели тревожные последствия. Прежде чем начать обход, Стивен спросил:

– А как Бонден, рулевой капитана?

– Матрос в парике? О, все в порядке, сэр, хотя, по-моему, некоторое время назад он просил дать ему слабительное. Да, я ему выдал немного ревеня, и это помогло.

– Пожалуйста, передайте ему, что я хотел бы его видеть, когда он будет не на вахте.

Пробило восемь склянок, и под обычный топот ног по палубе несколько сотен матросов поспешили по своим местам или обратно. Бондена нашли и привели в аптечный склад: выглядел он встревоженным.

– О, это снова вы, сэр! – воскликнул он, улыбнувшись, когда увидел Стивена. – Я не успел спросить о дамах, – надеюсь, с ними все в порядке?

– Все хорошо, спасибо, Бонден, и они передают свои самые лучшие пожелания. А теперь давай-ка я осмотрю твою голову.

По этой голове, теперь уже покрытой короткими волосами, действительно можно было бить молотком. Шрамы были видны отчетливо, но по обе стороны от сагиттального шва и немного выше края затылочной кости больше не было той подвижности, что раньше беспокоила доктора Мэтьюрина.

– Вот и хорошо, – сказал он, надевая обратно по-настоящему морской парик. – по-моему, ты как новенький. Я скажу капитану: он очень о тебе беспокоился.

– Знаю, сэр, он меня все старался освобождать от работы. Но вы знаете, сэр, мы с Килликом очень беспокоимся за него, если позволите.

Стивен кивнул и ответил:

– Скоро он повеселеет, вот увидите.

И на самом деле, Джеку уже было намного лучше, он оправился от своего первого, почти болезненного возбуждения, и, подготовив "Беллону" к шторму и сидя вечером в каюте с затененными окнами (волнение было умеренное, ветер юго-западный, барометр стабилен), он был готов с удовольствием слушать рассказ Стивена о пребывании в Вулкомбе.

– Я искренне рад, что миссис Уильямс вернулась в Бат и будет жить там со своей подругой, – сказал он. – В ее присутствии Софи всегда была сама не своя. И я должен сказать, что со стороны Дианы было удивительно щедро подарить им этот маленький домик.

– Милая Диана, она снова при деньгах И я тоже, как я уже упоминал.

– Со своей стороны, я уже не тот жалкий нищий и банкрот, каким был совсем недавно. Адвокаты прислали мне несколько сообщений, которые заставили бы меня взлететь на верхушку мачты от радости, если бы письмо Софи не пришло прямо перед ними: две наши апелляции увенчались успехом, и Лоуренс, этот замечательный человек, говорит, что он практически уверен, то мы выиграем третью и последнюю. А моя доля из этого последнего приза должна мне помочь удержаться на плаву, пусть пока и очень скромно.

– Я слышал, что вы захватили богатую добычу. От души вас поздравляю, брат мой!

– Благодарю вас, Стивен. Так и было. На ум приходит "Хиби", бывшая наша "Гиена", которую мы взяли у Драй-Тортугас, если вы помните. Они тогда захватили английское торговое судно из Гвинеи и его ценнейший груз – золотой песок и слоновую кость. Только вот "Два брата", этот наш последний приз, захватил два таких судна, каждое из которых было крупнее, чем этот старый добрый "Бесстрашный Лис".

Стивен серьезно кивнул.

– Я уверен, что вы преследовали его со всем возможным рвением.

– Видит Бог, вы правы. Но без всякой серьезной мысли о призовых деньгах, и уж точно не о призовых деньгах в таком ошеломляющем размере. Нет. Я заметил, как они преследовали одно из наших торговых судов, уже находясь на расстоянии выстрела. Я буквально рвался в бой: именно боя я добивался и к бою стремился. Само собой, это было и моим долгом.

– Говорят, вы уклонились от участия в маневре, чтобы погнаться за добычей.

– Не верьте, это не так. Погода была ненастной и становилась все хуже, и сигналы были едва различимы. Я должен был действовать быстро или не действовать вообще, и, возможно, я не очень спешил подтверждать получение сигнала, но я определенно сообщил, что буду двигаться на северо-запад, прежде чем остальная эскадра скрылась из виду. И в результате я захватил опасный вражеский капер и спас британское торговое судно. Такова была моя цель. Деньги, хотя и были необычайно желанны для всех, не имели к этому никакого отношения... Совершенно никакого, – Помолчав, Джек продолжил: – Я был воспитан в убеждении, что зарабатывать деньги – это очень правильное занятие... важное, так сказать... для всего человечества. Стезя, да. Эта правильная стезя. Моему отцу было некогда воспитывать во мне нравственность, но время