Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

В начале 1725 г. за несколько недель Михаил Земцов построил у самой Невы (берег специально подсыпали, чтобы было место для стройки) деревянную «Залу славных торжествований». Живописные плафоны писали вместе Л. Каравакк и Б. Тарсий. Стены были украшены картинами на темы побед русского оружия. До наших дней дошли несколько картин из «Залы»: «Куликовская битва» А. Никитина, «Гангутское сражение» И. Одольского и «Куликовская битва» А. Матвеева[734].

«Зала» была задумана еще Петром I. В ней он хотел отпраздновать свадьбу своей старшей дочери Анны с герцогом Голштинским Карлом Фридрихом, который до этого уже несколько лет жил в Петербурге в качестве жениха одной из дочерей Петра. Царь долго колебался, не зная, на какой из своих любимых дочек остановить выбор. Наконец осенью 1724 г. он решился и указал герцогу на Анну[735]. Император до свадьбы дочери не дожил, умер 28 января 1725 г., а свадьбу сыграла 21 мая Екатерина I в той самой «Зале» на берегу Невы. Впервые в Летний сад были «пущены для гуляния… все простые разных чинов люди…».

Портрет на фоне города. Анна Петровна – дочь моряка

Как известно, брак Петра I и Екатерины был долго не освящен церковью. И вот когда в 1712 г. царь решил узаконить свой сердечный союз с Екатериной, то рожденные до брака дочери, Анна и Елизавета, были «привенчаны», то есть официально признаны. Конечно, мстительная и жестокая народная память всей этой истории не забыла, и много лет спустя, когда Елизавета Петровна стала императрицей, каждое второе дело в Тайной канцелярии начиналось с доноса на людей, осуждавших дочь Петра, родившуюся, как тогда говорили, «в блудстве». Но Петр, как и в других делах, не считался с мнением народа, для недовольных он всегда держал наготове толстую палку. Девочки росли в уютных петербургских дворцах, окруженные любовью и лаской родителей. Иностранцы, бывавшие при дворе в начале 1720‑х гг., поражались необыкновенной красоте подросших царевен.

Темноглазая и темноволосая Анна отличалась от блондинки Елизаветы не только внешностью, но и нравом. Анна была умнее, спокойнее, рассудительнее сестры, ее застенчивость всем бросалась в глаза. Как пишет современник, во время христосования на Пасху при дворе произошла забавная заминка. Когда знатный иностранный гость захотел поцеловать 14-летнюю Анну, то она страшно смутилась, покраснела, тогда как младшая Елизавета «тотчас же подставила свой розовый ротик для поцелуя». Девушки в царской семье – разменная политическая монета, их выдают замуж за границу, чтобы приобрести политический капитал. Петр это понимал, но, жалея любимых дочерей, тянул и тянул, вызывая недоумение дипломатов. Да и девочки, как пишет французский посол, «тотчас принимались плакать, как только с ними заговаривали о замужестве». Все это – верный признак счастливой, не терпящей разлуки семьи. Но в 1724 г. Петр решился выдать Анну за герцога Голштинского Карла Фридриха. После свадьбы 1725 г. молодожены жили при дворе Екатерины I, но, как только она умерла весной 1727 г., жадный до власти Меншиков буквально «вытолкал» дочь Петра и ее мужа в Голштинию.

Жизнь Анны в Киле не сложилась. Муж оказался никудышным, склонным к гульбе и пьянству. Одиночество стало уделом герцогини. Она писала жалобные письма домой и как-то раз, передавая одно из них капитану русского фрегата, не могла удержаться от слез. В феврале 1728 г. у Анны родился сын, будущий император Петр III, и на десятый день после родов 20-летняя герцогиня умерла. Перед смертью она просила об одном – похоронить ее возле «батюшки и матушки». За ее телом пришли русские военные корабли, и под сенью Андреевского флага любимая дочь Петра пустилась в последнее плаванье домой, в Петербург. Ее похоронили в Петропавловском соборе 12 ноября 1728 г. Гроб Анны перевезли через Неву на галере, длинные полотнища крепа свисали с бортов, полоскались в невской воде. Прощаться с дочерью Петра пришли корабельные мастера, офицеры, моряки – словом, верные товарищи и сослуживцы русского вице-адмирала Петра Михайлова.

Московская, да не родная, сторона

Эта часть Петербурга начиналась за Фонтанкой и отчасти представляла собой, как теперь бы сказали, «промышленную зону». Вверх по Неве от Летнего сада огненное зарево и звон металла обозначали возведенный не позже 1712 г. Литейный двор[736]. По некоторым данным, его сооружали уже в 1711 г.[737] Внешне Литейный двор был похож на другие постройки петровского Петербурга: мазанковое здание с высокой башней, шпилем, на котором вывешивали гюйс. Вокруг Литейного двора располагались лафетные и иные артиллерийские мастерские, склады материалов и цейхгауз артиллерийского ведомства. Возле Литейного двора находилась Литейная слобода (или попросту «Литейная»), в которой поселили около трех сотен мастеровых – переселенцев из московского Пушечного двора, а также из Тулы и других железоделательных центров. Возможно, где-то поблизости жили и около сотни шведских военнопленных, работавших на Литейном дворе кузнецами, плотниками и чернорабочими[738].

Идею образования слободы нужно отнести к 1709 г., когда Петр, после победы при Полтаве, уверенно писал в Москву Якову Брюсу: «Здесь всем делам заводится начало, где и ваша артиллерия имеет быть»[739]. Это стало сигналом к переселению в Петербург пушечных мастеров, литейщиков, слесарей-оружейников и всего артиллерийского ведомства – Главной артиллерии (или Артиллерийской канцелярии). Не позже 1714 г. от Невы была пробита просека, названная Литейной просекой (потом – улицей, проспектом). Литейный проспект, доходивший до Большой Першпективной дороги (Невского проспекта) связал улицы, которые прокладывали параллельно Неве. Речь идет о Первой Береговой (позже Шпалерной), Захарьевской, Сергиевской (ныне Чайковского), Пантелеймоновской (ныне Пестеля) и Кирочной. Вся эта местность, в противоположность Немецкой слободе на Адмиралтейском острове, называлась «Русской слободой». Неподалеку от Литейного двора, особняком от всей петровской знати, в своем каменном доме поселился начальник русской артиллерии генерал-фельдцейхмейстер граф Я. В. Брюс.

Портрет на фоне города. Яков Вилимович Брюс, или Секрет «живой» и «мертвой» воды

Имя Якова Брюса в русской истории окружено легендами – современники считали его колдуном, чернокнижником. Да, он был непонятен толпе, как и его знаменитый «Брюсов календарь». Яков Брюс с увлечением делал химические опыты, наблюдал по ночам звезды на небе и был известен как один из самых ученых людей России. Выходец из шотландского королевского рода, он родился и всю жизнь прожил в России, но нес в себе гений своего удивительного народа, давшего миру легион блестящих мыслителей, ученых, изобретателей и мастеров. С самого начала своей службы у молодого царя артиллерист Брюс выделялся среди других сподвижников Петра умом, знаниями и степенностью. А царь любил таких людей. Нет, Брюс не был царским фаворитом, но Петр, всегда палимый жаждой знаний, пытливый и неуемный экспериментатор, мог часами беседовать с Брюсом о машинах, о загадках Вселенной. Это вместе с Брюсом русский самодержец однажды вскрыл гробницу святого в новгородском Софийском соборе, чтобы изучить физические причины многовековой сохранности мощей. Но самой главной и самой большой любовью Брюса была артиллерия.

Дом Брюса стоял рядом с Литейным двором, где днем и ночью лили пушки. Это была его вотчина, он привык к шуму и грохоту литейной и кузницы, как привык к шуму и грохоту своих пушек на поле боя. Он был героем Северной войны, и благодаря ему в России была создана прекрасная артиллерия. Она началась, как все помнят, с колоколов, которые безбожник Брюс, назначенный воеводой в Новгороде, по указу Петра безжалостно сдирал с колоколен русских церквей и бесстрашно переплавлял на пушки. Победы при Лесной и Полтаве были одержаны во многом благодаря действиям артиллерии,