Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

Строительство монастыря началось не в день его основания в 1710 г., а позже – примерно с 1712 г. Для этого Феодосий добился приписки к монастырю богатого Иверского монастыря с его вотчинами, откуда и пошли в Петербург работные люди – монастырские крестьяне. Они-то и начали строить первые кельи-«мазанки» и первую Благовещенскую деревянную церковь. Впрочем, кроме них к стройке привлекали наемных рабочих, в том числе из монастырских крестьян, что стало массовым явлением к концу 1710‑х гг., когда наемный труд широко применялся и на других стройках Петербурга[751].

Монастырские крестьяне проложили, как сказано в указе 1718 г., «по непроходимому на 600 сажен болоту» дорогу от монастыря в сторону «Прешпективной» – будущего Невского проспекта[752]. Раньше к монастырю ездили из центра по длинной и неудобной дороге вдоль берега. Историк монастыря С. Г. Рункевич считал, что иждивением монастыря и трудом его крестьян была построена вся «Прешпектива» от монастыря до Адмиралтейства. Но это стало результатом излишне простодушного прочтения им монастырской справки 1728 г., где сказано, что «от Александро-Невского монастыря к Адмиралтейству до борку першпективная дорога застроена в 1712 году по словесному бывшего… настоятеля Феодосия»[753]. На самом же деле – и с этим согласно большинство историков – две части будущего Невского (первая – от монастыря до будущей Знаменской (Восстания) площади и вторая – от Адмиралтейства до Знаменской) строились почти одновременно, но при этом они долго не были соединены в единую магистраль.

Начиная с 1712 г. иждивением монастыря строилась «першпектива» от Александро-Невского монастыря до «борка» – места пересечения ее с Большой Новгородской дорогой, которая тогда шла по современному Лиговскому проспекту и далее уходила (по современному Суворовскому проспекту) к Спасскому погосту (место будущего Смольного). А с 1713 г. начали прокладку «Большой прешпективной» от Адмиралтейства. И только в 1760‑х гг. обе части будущего Невского соединились. При этом Петр, по-видимому, был недоволен «дорожной самодеятельностью» архимандрита и в 1723 г., одновременно с благоустройством основной части Невского проспекта, предписал проложить от «соборной церкви (монастыря. – Е. А.) к Адмиралтейству дорогу прешпективно». Эта новая магистраль, спрямляющая изгиб (по современной Тележной и Гончарной улицам) была названа «Новая проспектива», а монастырская дорога стала «Старой проспективой» (отсюда «Староневский»)[754].

Возведение монастырских зданий продолжалось, но не быстро. В 1715 г. Трезини составил план каменной застройки территории монастыря и начал работы. Его сменил в 1720 г. архитектор Теодор Швертфегер, который взялся сооружать главный Троицкий собор, но допустил какие-то роковые технические ошибки, так что собор долго стоял незаконченным, а в 1755 г. был разобран. Лишь 35 лет спустя, в 1790 г., многострадальный храм был освящен.

Насельниками монастыря оказались, по воле Феодосия, люди верные и надежные. В некотором смысле Александро-Невский монастырь стал «кузницей церковных кадров». Монахов, выученных Феодосием и Феофаном Прокоповичем, посылали в епархии, и там они занимали в церковном руководстве первые места. Так Феодосий продвигал наверх «своих» людей. Но ему самому это уже не помогло.

Прогулка четвертая: по Васильевскому острову

Светлейший князь и его светлейший дворец

До того момента, когда Петр избрал Васильевский остров под строительство нового города, здесь было весьма пустынно, словом, как писал современник, на Васильевском рос преимущественно «дикий и густой лес». Строения скучивались ближе к Стрелке, где скрипели крыльями более десятка лесопильных мельниц.

Важные изменения произошли к 1710 г., когда был построен тот самый, видный от Зимнего дома Петра «Дом князя» – великолепный дворец Меншикова, возведенный по проекту Д. М. Фонтана. В августе 1710 г. стройка завершилась, и дворец надолго стал местом устройства официальных торжеств и балов, центром жизни столицы. Недалеко от дворца стояли каменный дом гофмаршала Меншикова, Ф. А. Соловьева, а также построенная, предположительно, в 1713 г. и освященная в ноябре 1714 г. мазанковая Воскресенская церковь, которая служила домовым храмом всесильного вельможи[755]. За парадным каменным дворцом стоял деревянный дворец Меншикова (Посольские хоромы), перевезенный (ранее 1710 г.) с Городового острова. К нему вел канал от Невы. Далее был разбит великолепный сад с итальянской скульптурой и первой в городе каменной оранжереей, в которой вызревали тропические фрукты. Сад этот, по мнению визитера, считался «после царского обширнейшим и лучшим в Петербурге»[756].

Эта часть Васильевского острова оказалась в Петербурге самым теплым, прогреваемым солнцем местом, и здесь, на укрытом боскетами грунте, за короткое петербургское лето поспевали дыни[757]. Меншиков любил свой сад и в последний раз обошел его буквально за несколько дней до своей ссылки в Сибирь. Сад выходил почти на набережную Малой Невы.

Портрет на фоне города. Верный Алексаша, или Чуб девки Фортуны

Весной 1711 г. Петр собирался на войну с Турцией. Его томили скверные предчувствия, и, уезжая навстречу своей судьбе, он думал о детях, поручая их Меншикову и надеясь, что Данилыч не бросит их в беде. В эти годы Меншиков все чаще остается в Петербурге и исполняет многотрудные обязанности генерал-губернатора. Он стоит первым в длинном ряду губернаторов Петербурга. Жизненный путь Меншикова удивителен. В его низкопородности никто не сомневался, это как раз про него известная присказка: «Из грязи да в князи». Бойкий сын конюха, Алексашка как-то приглянулся молодому Петру, и тот сделал его денщиком, привязался к нему. Многие годы они не расставались, деля стол, дорогу и трудности. Петр называл его в письмах «Алексашею», «Mein Herzenkind» – дитя моего сердца.

Так начал свою невероятную карьеру будущий генералиссимус. Природа щедро одарила неграмотного Алексашку. Важно то, что он оказался тем человеком, тип которого культивировал Петр: предан государю, отважен в бою, инициативен, любит море и корабли, неутомим в работе, стоек в беспрерывных попойках, покладист и необидчив.

Впрочем, этого мало для успешной карьеры, нужны яркие поступки. И вот при взятии шведской крепости Нотебург осенью 1702 г. Меншиков проявил себя как отчаянный смельчак, на глазах царя он лез в самый огонь. Так, на шпагу, как трофей, Меншиков взял свое первое кресло – стал комендантом этой крепости, переименованной в Шлиссельбург. Царь начал поручать ему другие дела, сделал Меншикова генерал-губернатором Петербурга. Быстрый, ловкий, он уже тогда проявил те малосимпатичные черты, которые постепенно стали главными в характере светлейшего князя.

Выходец из низов, он искал людского признания посредством чинов, титулов и наград. Его одежду покрывал панцирь из орденов и бриллиантов, титул его был пышен и многосложен. Его дворец блистал роскошью на фоне скромного жилища царя. Но не только гордыня сжигала Меншикова, он оказался редкостным даже для России стяжателем и казнокрадом. За свою жизнь во власти он скопил невероятные богатства. Но жажда стяжания, как жажда власти, неутолима, и остановиться вору уже невозможно. От эшафота его спасала особая любовь царя да умение разом отдать в обычно пустую казну все, что он с таким рвением и тяготами наворовал. Выручала светлейшего и царица Екатерина – бывшая его любовница. Когда Петр умер, Александр Данилович отблагодарил свою «давнюю подругу сердца» – сделал ее императрицей Екатериной I.

К этому времени светлейший заматерел, приосанился, казалось, он достиг всего, о чем может мечтать такой человек. Но не спалось Меншикову в его уютном дворце, честолюбие жгло его пуще прежнего. Сын конюха мечтал о короне. Нет, не для себя, для детей. Когда весной 1727 г. Екатерина умирала, он добился, чтобы его дочь Маша была объявлена невестой нового императора Петра II. Все шло прекрасно: Меншиков стал генералиссимусом, а юного императора, будущего зятя, поселил в своем доме. Словом, до престола Романовых оставалось чуть-чуть… Счастье было так близко! Но нет, не получилось!

Меншиков заболел, и его свергли. В те времена был популярен образ Фортуны – богини удачи, счастья, судьбы в виде быстроногой