Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

Однако большая часть приехавших в Петербург ученых все же поселилась именно на Французских улицах, или во «Францужеской слободе», располагавшейся в начале 2‑й линии[779]. Название квартала связано с тем, что именно тут жили французы во главе с Леблоном, Пино и другими мастерами. Там же обитали и другие иностранцы. Из документа 1724 г. следует, что где-то поблизости у Пино были мастерские: «На Васильевском острове в государевых избах, где работают мастеровые люди резно<го> мастера Пино»[780]. Петр был последователен в исполнении своего замысла о переводе столицы на Васильевской остров. На протяжении нескольких лет (по крайней мере, с 1714 г.). Трезини по воле Петра разрабатывал и переделывал проект застройки острова и его Стрелки, приспосабливая его к генеральной идее царя: центр империи будет на Васильевском! Основу планировки Стрелки составило грандиозное здание Двенадцати коллегий[781].

Началась застройка и других мест, примыкающих к Стрелке. В июне 1723 г. Петр предписал призвать «архитектуров всех, чтоб они зделали всякой особой чертеж каким образом на острову Мытной двор построить лицом, к тому призвать и Дрезина (Трезини. – Е. А.), дабы оной им положения места объявил»[782]. Стремлением создать ансамбль вокруг «Луга» – площади, которую должны были образовать здание Двенадцати коллегий, Гостиный двор и другие сооружения, проникнуто было распоряжение Петра 1724 г., чтобы возле Кунсткамеры и Академии «зделать позади каменное строение… таким образом, чтоб в нижнем апартаменте к лугу быть лавкам и ходу со сводами для сходства с Коллегиями и с Гостиным двором»[783]. План пристройки к Кунсткамере и Академии в виде галереи для лавок и жилья профессоров Академии разрабатывал Трезини.

Последовала серия суровых указов об обязательном переселении дворян на остров, летом 1721 г. активно шло «розмеривание и просекание улиц и каналов»[784]. Уже после смерти Петра Трезини писал, что отвод, «размерение местам и всякое строение» надлежит делать по указам Петра «регулярно, по данным от меня чертежам» и что император «сам изволил ездить по улицам на том острову, по роздаче таких незастроенных по линии мест… изволил приказывать мне неоднократно»[785]. Но застройка, несмотря на царственные понукания, шла медленно, в 1722 г. из 3,3 тысяч участков «нарезано» было 400 участков, а фундаменты заложили всего 257 дворохозяев[786]. В виде заложенных и брошенных фундаментов застройка Васильевского представала перед гостями города даже в конце 1730‑х гг.

Вдоль берега на запад от Меншиковского дворца в 1718 г. появились пять церковных подворий (Троицкое, Ростовское, Новгородское, Рязанское и Псковское). По плану Майера 1738 г. можно утверждать, что на месте современного Румянцевского сквера был рынок, перенесенный позже к Андреевской церкви на Большом проспекте. Естественно, что никакого Большого проспекта при Петре еще не существовало – остров густо порос лесом и «просекание» его было главной работой строителей. От сада при дворце Меншикова на запад отходила прямая, как стрела, просека через лес. Она пронизывала весь Васильевский остров до самого взморья и впоследствии превратилась в Большой проспект. В конце просеки, на берегу моря, виднелся высокий дом с башней, служившей хорошим ориентиром для шедших от Кронштадта кораблей. Позже, в 1722 г., после того как была выкопана Галерная гавань, на эту оконечность острова переместился разросшийся галерный флот и Галерная верфь[787]. Здесь было много специальных сооружений. По запискам иностранца К. Р. Берка видно, что галеры хранились зимой на берегу в особых деревянных ангарах[788]. Саму гавань, верфь и ангары строили жившие в расположенном рядом новом остроге каторжники – галерные гребцы. Рядом с гаванью в Галерной слободе стояли дома моряков галерного флота и кораблестроителей – специалистов по галерам и другим гребным судам (это современные Шкиперский проток, Весельная улица Васильевского острова).

Здесь кончалась обитаемая человеком твердая земля. Дальше тянулись болотистые берега, мели Финского залива. Повернувшись лицом к морю (отсюда название «Наличная улица»), город здесь жадно, всею грудью вдыхал свежий морской воздух. Стоять у самой кромки волн ему было предназначено судьбой.

Глава 5

Ожерелье «увеселительных» дворцов

Гениальный чертежик

С самого основания Петербурга Петр I стремился опоясать столицу целой вереницей загородных дворцов и домов. Для царя, членов его семьи, знати в довольно диких по тем временам местах казенные работные, каторжники, военнопленные и солдаты строили усадьбы. Места эти – современные острова, участки вверх и вниз по Неве и по ее притокам, побережье Финского залива и даже центральные (ныне) районы города. Так, уже в первые годы Петербурга берега Фонтанки стали дачной местностью. Здесь в 1712 г. было построено для генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева «Шереметево подворье» – будущий «Фонтанный дом». Загородный дом генерала И. Я. Дюпре стоял возле Аничкова моста. Дальше, от устья Фонтанки к морю, тянулась вереница загородных дворцов царской семьи: Екатерингоф, Анненгоф, Елизаветгоф, а также Подзорный дворец, который стоял «на островку», почти в заливе. Но больше всего летних дворцов и домов размещалось по Копорской (позже Петергофской) дороге. Вдоль нее вся земля была распределена под дачи, строить которые состоятельным подданным Петра надлежало в обязательном порядке. Сам царь еще в 1704 г. приглядел для своей дачи крутой косогор у финской деревни Кууссойя, откуда открывался величественный вид на море и остров Котлин[789].

В первый раз название «Петергоф» мы встречаем в «Походном журнале» Петра I от 13 сентября 1705 г.[790] В тот день Петр на любимой, собственноручно построенной им шняве «Мункер» подошел к маленькой пристани на южном берегу Финского залива. Здесь царь высадился и по склону холма поднялся к Петергофу («Двору Петра»), где стояли его «Попутные светлицы». Подобные «путевые дома» строили тогда вдоль дорог для отдыха царственных особ. В Петергофе государь обычно пересаживался из коляски на ожидавшее его у пристани судно. Останавливался он в Петергофе (вообще, при Петре писали «Питергоф» или «Питер Гоф») на обратном пути из Кроншлота, как это и случилось 13 сентября 1705 г. Ясно, что «Попутные светлицы» были сооружены раньше первого их упоминания в документе, возможно после 7 мая 1704 г. (в тот день Петр присутствовал на освящении только что построенного морского форта Кроншлот). Это косвенно подтверждает относящаяся к 1714 г. запись ганноверского резидента Ф. X. Вебера: «Осмотрел увеселительный дом Петергоф. …Уже свыше десяти лет (т. е. начиная не позже чем 1704 г. – Е. А.) лучшие архитекторы и несколько тысяч человек трудились над ним, покоряя природу»[791]. С тех пор Петр часто останавливался в Петергофе по пути на Котлин. Ведь на острове строилась крепость, стояли корабли, здесь Петра ждали многочисленные дела – как известно, тогда он вообще задумал разместить столицу империи на Котлине.

Мы не знаем, как выглядел Петергоф изначально, – «Попутные светлицы» до нашего времени не сохранились. Но можно предположить, что это был скромный деревянный двухкомнатный домик, подобный Домику Петра на Петровской набережной в Петербурге. Скорее всего, «Попутные светлицы» располагались на горе возле финского поселения Попова мыза, которое впервые упомянуто в документах 1704 г. Еще одной постройкой в Петергофе стали «Верхние палаты» – на месте современного Большого дворца. О дате основания «Верхних палат» нет единого мнения. Раньше считали, что их начали строить в 1714 г., теперь же некоторые ученые утверждают, что дату основания каменных «палат» нужно отнести к 1710 г., когда у Петра сложился замысел всего Петергофского ансамбля[792]. Скорее всего, так и есть – примерно в 1710–1711 гг. был построен первый деревянный дворец под холмом, в прибрежной роще, или, как тогда писали, «хоромцы…