Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

— Я все равно не понимаю! — передернул плечами Белецкий. — Какой вы тут улавливаете смысл?

— Предполагаю, кто-то тем или иным способом пытается заставить нас действовать против нашего желания. Сперва был расчет на шантаж, а после — на физическое принуждение.

— Насчет шантажа уж больно натянуто, — не согласился Белецкий. — Если того филера зарезали, чтобы подставить вас, то почему местом для розыгрыша был выбран Староваганьковский переулок? Вы там не бываете. Да и вообще, то, что вы пошли за будущей жертвой, чистая случайность.

— Да нет же, Белецкий! Все было не так! По плану целью мистификации должен был стать ты, а я оказался в этой истории лишь по чистой случайности. Думаю, первоначальный замысел состоял в том, чтобы на глазах всей редакции «Московского листка» разыграть сцену ревности с тобой в главной роли. Поэтому местом действия и был выбран Староваганьковский переулок. Однако по непредсказуемому стечению обстоятельств я обнаружил Зябликова, который, видимо, во избежание каких-либо накладок решил проследить тебя от самого дома, поэтому и оказался на бульваре. Опытный топтун, вероятно, тоже заметил меня. Ну, или меня заметил тот, кто изображал извозчика. Так или иначе, спектакль у редакции не состоялся и заговорщикам пришлось импровизировать… Уж не знаю, почему Зябликов пошел тогда в ту квартиру и как его там подкараулил убийца, но по итогу филер оказался с перерезанным горлом, а я — перепачканный кровью.

— Подождите, Дмитрий Николаевич, подождите! — перебил Белецкий. — Так не сходится. По словам Лидии, мистификаторы должны были лишь изобразить несчастный случай, но никого не убивать!

— Зябликов так сказал Лидии, потому что сам был всего лишь статистом и не знал ни реальных планов заговорщиков, ни истинных причин заговора. Он и впрямь мог считать, будто дело в неуплаченном долге. А в действительности мотивы тут, скорее всего, совсем нешуточные. Я практически уверен, что судьба филера была предрешена. Предметом шантажа в любом случае должно было стать убийство. Так что фальшивой кровью дело бы не ограничилось, и злосчастного Зябликова убили бы в экипаже. Кроме того, для убийства была и еще одна причина. Я видел филера в лицо, значит, мог его найти, а тот, в свою очередь, мог указать на заказчика мистификации.

— Допустим, вы правы, Дмитрий Николаевич, — Белецкий все еще был преисполнен сомнений, — но кто из нас с вами в таком случае был целью шантажа? Вы или я?

— Возможны оба варианта, поскольку шантаж мог планироваться как прямой, так и косвенный. Простейшая схема — целью шантажистов был ты, поэтому тебя и пытались подставить под убийство. Более сложный вариант, если тебя подставляли, чтобы потом торговаться со мной за твою судьбу.

Белецкий задумался, а после сказал:

— Если так рассуждать, то шантажисты все-таки пытались добраться до вас, Дмитрий Николаевич. Будь это иначе, по вашей же логике, они бы вышли на меня со своими требованиями, когда вы оказались арестованы и отправлены в тюрьму. И сегодняшняя история с метателем бола ровнехонько в эту версию ложится: не вышло с шантажом, решили захватить в плен. Остается непонятным, кто эти люди и что им от вас нужно?

Руднев в ответ только развел руками:

— Понятия не имею! Но по здравом размышлении подобными способами могут добиваться только двух вещей. Либо от меня хотят каких-то сведений, которые я не стану давать по доброй воле. Либо от меня требуется сделать что-то такое, чего я точно делать не хочу.

— Думаете, это имеет какое-то отношение к украденной короне или убийце-невидимке?

Вместо ответа Дмитрий Николаевич поднялся, порылся в ящике буфета и достал оттуда альбом с набросками, один из тех, что всегда были рассованы в пречистенском доме по всем углам. Руднев выдрал из альбома чистый лист и вооружился вынутым из кармана вечным пером.

— Знаешь, Белецкий, а ведь тут всё и все имеют к этому отношение, — сказал он и принялся иллюстрировать свои соображения. — Начнем с пресловутого венца. — Руднев нарисовал смахивающую на театральный реквизит корону. — Даже если я ошибся, подозревая Балыбу и Янсонса в его краже, они все равно имеют к нему прямое отношение, поскольку именно они начали расследование, — Дмитрий Николаевич поставил на листе две жирные точки с соответствующими подписями и продолжил делать то же самое, вводя в свои рассуждения каждое новое лицо. — При этом Балыба, по свидетельству Жемчуговой, якшался с адвокатом Косторецким, а тот, в свою очередь, в прошлом прикрывал темные делишки аферистов, нынче пригревшихся на хлебных должностях в наркомате соцобеспечения, где, предположительно, дебютировал наш убийца-невидимка, — Руднев соединил точки линиями и дополнил схему изображением полумаски. — Между убийцей и подлецами-комиссарами прямой связи нет, наоборот, они его боялись, и, как мы знаем на примере Балыбы, совсем не напрасно. Есть еще кто-то, связанный и с чекистами, и с адвокатом, кого называли Герцогом и чья смерть, вероятнее всего, вынудила Янсонса и адвоката к бегству. Вполне вероятно, что Герцог — еще одна жертва невидимки… Так… Кто еще имеет отношение к венцу?.. Профессор Верховский, Фогт и эзотерик Аскольд. Первых двоих связывает не только Гохран и возможная причастность к краже, но также романтическая дружба их детей и таинственная секта Хранителей, членами которой являются профессор и Фогт-младший. Дальше… Аскольд… Тут возникает еще одна ветка нашей истории… Адепт пролетарского мистицизма дружен с подозрительно не вовремя убитым контрабандистом Киршнером, который в свое время подряжался эвакуировать партийные ценности из Исторического музея. Эвакуация не состоялась по причине скоропостижной смерти доверенного лица из числа сотрудников музея… Думаю, этим лицом был покойный директор, с которым товарищ Аскольд спорил из-за выставки… по времени события совпадают… Таким образом, наш Аскольд вполне мог быть в курсе партийной заначки, состоящей из культовых артефактов, и даже иметь на нее виды. Как бы то ни было, история с революционными сокровищами, начавшаяся полгода назад в музее, получила продолжение в Зубалове, где из сейфа Дульского украли список схронов и где снова отметился наш невидимка. Как видишь, Белецкий, круг замкнулся.

— А где, Дмитрий Николаевич, в вашей схеме шантажисты, зарезавшие филера и практикующие охоту на людей с применением дикарского оружия? — уточнил пунктуальный до дотошности Белецкий.

Руднев нарисовал еще несколько точек и линий.

— Тут мы имеем связь больше интуитивную и гипотетическую, — пояснил он. — Во-первых, Зябликов был завсегдатаем «Калинки» и его вполне мог знать и нанять адвокат Косторецкий. Тогда не исключен вариант, что организаторами мистификации были Балыба и Янсон, считавшие, что я знаю что-то про невидимку, и собиравшиеся вытрясти из меня эти сведения. Конечно, шантаж