Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз

Грэйсон не обратил внимания на неуместную шутку.

– Учетные книги вести, – объяснил он решительным тоном. – А так как вы, конечно, в этом ни уха ни рыла, то и разговор окончен. Проваливайте!

– Отчего же… Можно попытаться, – сказал Бридж. – Читать и писать я умею. Дайте мне попробовать.

Бриджу до зарезу нужны были деньги для путешествия в Рио, а кроме того, он хотел задержаться в Мексике, пока Билли к нему не присоединится.

– По-испански знаете? – спросил его Грэйсон.

– Я читаю и пишу лучше, чем говорю, – сказал Бридж, – хотя и объясниться могу достаточно хорошо.

Никогда еще Грэйсон не нуждался в ком-нибудь до такой степени, как в данный момент в бухгалтере. Разум подсказывал ему, что брать обтрепанного бродягу на такую должность – верх идиотства, но, с другой стороны, с таким столковаться будет не трудно, и Грэйсон ухватился за него, как утопающий за соломинку.

– Отведите свою лошадь на выгон и возвращайтесь обратно, – приказал он. – Я вас проэкзаменую.

– Благодарю, – ответил Бридж.

– Боюсь, что этот субъект нам не подойдет, – пожал плечами Грэйсон, когда Бридж отъехал от окна.

– А я как раз думаю, что подойдет, – сказал хозяин. – Он, несомненно, образованный человек, Грэйсон, это видно по его речи. Вероятно, один из тех несчастных, демобилизованных из армии и не нашедших себе места. Ими теперь заполонен весь мир. Возьмите его, Грэйсон, – во всяком случае, к нашим небольшим силам прибавится лишний американец, а это кое-что значит.

– Да, конечно. Но я надеюсь, что эти силы нам не понадобятся до вашего отъезда отсюда с мисс Барбарой, – ответил Грэйсон.

– Грэйсон, я еще не говорил вам… Признаться, в моем положении произошла большая перемена: я совсем разорен. Кроме этого ранчо, у меня почти ничего не осталось. Я приехал сюда, чтобы жить тут постоянно. Думаю заняться скотоводством, поставить дело на широкую ногу. Может быть, мне удастся снова добыть себе состояние. Вот только дочь меня беспокоит. Не время ей сейчас жить в Мексике. Я надеюсь, мне удастся уговорить ее уехать отсюда. Сумеете вы выхлопотать для нее пропуск у генерала Вильи?

– О, Вилья-то любую бумажку выдаст! – сказал Грэйсон. – Но она нам поможет только в том случае, если мы встретим на нашем пути солдат самого Вильи. Я особенно опасаюсь шайки Пезиты. Этот головорез ненавидит всех американцев, а в особенности не жалует обитателей Эль-Оробо. Несколько месяцев тому назад он совершил набег на наше ранчо. Мы его отбили, прикончив шестерых членов банды. И Пезита нам этого не простит. Вилья тут, к сожалению, совершенно бессилен. Он не сможет предоставить достаточно сильного отряда, чтобы проводить мисс Барбару до границы, а также не может обеспечить безопасность железнодорожного сообщения. Тут сейчас очень неспокойно, сэр, и не время начинать какое-либо дело. Мне думается, благоразумней всего было бы вам уехать и продать ранчо.

– Нет, Грэйсон. Кто его сейчас купит? Раз я уже здесь, нужно постараться как-нибудь вывернуться. Все это может кончиться вполне благополучно, и мы через некоторое время будем сами смеяться над нашими теперешними страхами.

– То, что теперь происходит, не кончится, пока над Чиуауа не будет развеваться американский флаг, – решительно сказал Грэйсон, исповедывавший самые радикальные империалистические воззрения.

Спустя несколько минут в контору вернулся Бридж. Он расседлал своего галицено и пустил его на пастбище.

– Как ваше имя? – спросил его Грэйсон, приготовляясь занести имя прибывшего в книгу.

– Бридж, – ответил новый бухгалтер.

– Инициалы? – буркнул Грэйсон.

Бридж замялся.

– Запишите меня «Л. Бридж», – сказал он наконец.

– Откуда вы? – спросил управляющий.

– Эль-Оробо, – ответил Бридж.

Грэйсон бросил быстрый взгляд на незнакомца. Ответ подтверждал его подозрения: этот тип наверняка конокрад, что, по мнению Грэйсона, было самым худшим из человеческих занятий.

– Где вы достали галицено, на котором приехали? – резко спросил он. – Я, конечно, ни на что не намекаю, только хочу предупредить, что конокрадов здесь не терпят!

Хозяин, прислушивавшийся к разговору, был неприятно поражен грубостью Грэйсона, но Бридж только засмеялся.

– Так вы хотите знать, откуда моя лошадка? Так я вам прямо скажу, что я ее не покупал и человек, которому она принадлежала, мне ее не давал. Я ее попросту взял.

– Какая наглость! – проворчал Грэйсон. – Полагаю, что вам лучше убираться отсюда, покуда не поздно. Нам не нужны конокрады.

– Постойте! – вмешался хозяин. – Этот человек ведет себя не так, как конокрад. Я думаю, что конокрад вряд ли сознался бы в своем преступлении. Послушаем его, прежде чем судить.

– Хорошо, – сказал Грэйсон, – но ведь он сам только что сознался, что украл лошадь!

Бридж повернулся к хозяину.

– Спасибо, – сказал он, – но лошадь я действительно украл.

Грэйсон сделал рукой торжествующий жест, как бы говоря: «Видите! Что я вам говорил?»

– Вот как было дело, – продолжал Бридж. – Джентльмен, которому принадлежала лошадь, вместе со своими товарищами стрелял в меня и моих друзей. Когда стрельба окончилась, не осталось никого, кто бы мог сообщить нам, кто после смерти собственников является законным наследником оставшихся лошадей, и таким образом я временно взял одну из них. Закон, без сомнения, сказал бы, что я ее украл, но я охотно готов вернуть ее родственникам владельца, если таковые найдутся.

– У вас была стычка? – спросил заинтересовавшийся Грэйсон. – С кем?

– С бандитами из шайки Пезиты.

– Когда?

– Вчера.

– Что я говорил! Они шастают по соседству! – взволнованно обратился Грэйсон к хозяину и затем снова повернулся к Бриджу: – Если вы эту клячу взяли у одного из людей Пезиты, то это не называется воровством. Ваша комната вон там, за конторой. Вы найдете там одежду, которую забыл захватить предыдущий бухгалтер. Можете ее взять… По вашему виду можно предполагать, что она вам очень пригодится.

– Благодарю, – ответил Бридж. – Мое платье и правда слегка запылилось. Нужно будет указать на это Джеймсу.

И он прошел в маленькую комнату, притворив за собой дверь.

– Джеймс? – поднял брови Грэйсон. – Кого он, черт возьми, имел в виду? Ведь он приехал один!

Хозяин весело засмеялся.

– Какой оригинал! – сказал он. – За это одно следовало бы его взять. Мне хотелось бы, чтобы вы его оценили, Грэйсон, в чем, правда, я сомневаюсь…

– Я его оценю, сэр, если он сумеет вести учет, – ответил управляющий. – Больше я от него ничего не требую.

Когда Бридж вышел из комнаты, на нем были белые фланелевые брюки, спортивная рубашка и парусиновые башмаки. Это до того его изменило, что ни Грэйсон, ни хозяин не смогли бы его узнать, если бы он не вышел на их глазах из маленькой комнаты за конторой.

– Так вам, наверняка, лучше? – спросил, улыбаясь, хозяин.

– Одежда не имеет для меня никакого значения, – надменно ответил Бридж. – Она