Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

Илья бросил взгляд на циферблат часов, мысленно высчитал промежуток времени, вышло двадцать минут. И стал ждать, когда в палате погасят свет, чтобы заняться задуманными подсчётами. Какое-никакое, а это было дело, и оно наверняка поможет скоротать длиннющую октябрьскую ночь.

В общем-то так и получилось. Несколько раз за дежурство к кровати неслышно подходила медсестра с фонариком, меняла опустошённые бутылки на полные и так же бесшумно удалялась. Альков понимал, что она не включает общий свет, чтобы его лишний раз не беспокоить, и поэтому лежал с закрытыми глазами и делал вид, что спит. Пусть так оно и остаётся.

Рано утром при включении в палате света Илья в первую очередь глянул на настенные часы и сравнил время, что они показывали с тем, что он насчитал. Расхождение оказалось всего-то в несколько минут. «Значит, еще на что-то гожусь». – Илья довольно улыбнулся.

Что ни говори, а настроение и жажда жизни хоть потихоньку, но просачивались в измотанное и располосованное тело Ильи. Если и прежде-то в критические минуты чувства обречённости он не испытывал, была усталость и окутывало смирение, то сейчас, когда многое позади, организм, избавленный от смертельной опасности, начинал оклёмываться и включать все свои ресурсы выживания.

В девять пришёл Павел Николаевич. Видно было, что он бодр и свеж.

– Как самочувствие, больной?

– Да вроде жив…

– Вот-вот, оно то самое… Вчера по лезвию прошли. – Хирург помедлил и покачал коротко стриженной головой на крепкой шее. – Убрали грыжу, извлекли камешек и гнилой пузырь, а дальше что делать, не знаю… Сплошное месиво… где протока, не понять. Я с отличием закончил институт, практика не одни десяток лет, а с подобным не сталкивался. И Фёдор Степанович, мой ассистент, ну, он принимал вас, тоже руки опустил. Звоню завотделением, так, мол, и так… полный ступор. Он быстро прибежал и уже сам закончил, а мы лишь помогали.

– Ну, вот вам, Павел Николаевич, и тема для диссертации, Вы же всё, наверно, засняли?

– Да не о том речь. Я ведь специализируюсь на этом, кучу научной литературы изучил и перелопатил за жизнь, а чтобы вот так, это впервые. Хорошо, Александр Викторович более опытный, он только увидел – сразу приказал выскабливать всё и сам нарезал новую протоку.

Поэтому вам и запрещено пить любую жидкость, пока новый канал не закрепится. Есть у вас здесь родные и знакомые?

– Есть, дочь, сестра жены с мужем…

– Пусть купят медицинский бандаж. Вам для скорейшего выздоровления необходимо больше двигаться.

– Обязательно скажу. А вам, Павел Николаевич, отдельное спасибо за грыжу.

– Пустяки. Вы, главное, настраивайтесь на жизнь. Смотрите, вот и желтизна с кожи спадает, а это уже хороший признак. К вечеру, думаю, переведём в палату, а пока отдыхайте, набирайтесь сил.

Те двадцать дней, что провёл Илья после операции в больнице, пролетели быстро, само хирургическое отделение так живо напоминало то давнее, что на родине, где он лежал в юности, что иногда появлялось ощущение, что он просто путешествует во времени.

Такой же длинный и всегда чистый коридор с палатами по обе стороны, процедурный кабинет, приветливые хлопотуньи-медсёстры, только, как отметил про себя.

Альков, иглы на шприцах в отличие от тех толстых советских стали такими тонюсенькими, что уколы были как укусы комара и практически не причиняли боли, или, может, с возрастом просто ощущения притупились.

После того как привезли его в палату из реанимации, соседи, посочувствовав, сразу же предостерегли, что, мол, скоро начнутся отходняки, и тогда тебе, дескать, возможно, и придётся обратиться к медсёстрёнкам за обезболивающим. Некоторые в таких случаях, бывает, так коматозят, что и на стенку лезут…

Илья честно прождал больше суток, когда же его накроет раздирающей болью отходняков, однако так и не дождался. Да, под повязкой ныло, но вполне терпимо. Раз в три часа к его кровати подходила пожилая санитарка, сливала в своё ведёрко из полиэтиленовых пакетов, коими он был обвешан, как новогодняя ёлка игрушками, всяческие мутные жидкости и гной, что через трубки вытекали из него, и уносила прочь из палаты. На третий день в очередной раз Илья не стал ждать санитарку, а сам поднялся, собрал все свисающие пакеты в один большой и потихоньку, держась за стенку, отправился в туалет, там опрастал их в унитаз и так же по стенке вернулся в палату, где его ожидала с недоумением во взгляде пожилая санитарка.

– Мне лечащий врач рекомендовал больше двигаться, – улыбнулся Илья. – Вот я и решил – чего ждать-то?..

– Ну, если что, зовите. Я всегда рядом…

Почти каждый день его навещала дочь, регулярно приезжали на машине сестра жены Ирина с мужем. Сегодня они принесли бандаж. Илья примерил, прошёлся по коридору, понравилось. Хотя, как выяснилось, этот обтягивающий корпус своеобразный корсет ему и не был нужен – шов тянулся от солнечного сплетения и до пупа, и даже при наклонах это место никак не напрягалось, потому что находилось высоко, на безопасной так называемой белой линии, но всё равно с бандажом было как-то поспокойней.

– Илюша, давай всё-таки поговорим, – завела о своём Ирина. Она была старшей сестрой Татьяны, после выхода на пенсию приторговывала овощами на рынке и считала своим правом иногда наставлять младшую сестру и зятя. – Люди тебя, можно сказать, спасли, вытащили с того света, и мы просто обязаны твоего Павла Николаевича отблагодарить. Деньги у нас есть. Думай, как передать.

– Ира, я в жизни никогда и никому не давал взятки. – Илья обернулся к сидящему рядом, как всегда, молчаливому Аркадию и пожал плечами. – Не знаю даже, как это делается… И потом, сколько надо сунуть – пять тысяч, десять, а может, все сто?!

– Ты аккуратно так, вроде как между прочим, поузнавай у медперсонала – какая у них такса… оглянись вокруг… это сегодня происходит повсеместно… а людям приятно…

– Ирочка!.. Я уже расспрашивал, сколь им платят. Вон даже наша санитарка баба Клава, она беженка со Средней Азии, и та говорит, что около двадцати тысяч на руки имеет, если смен хватает. Спрашивал про врачей, она сказала, зависит от операций… А если ты помнишь, Ира, то наше ЭХО расшифровывается как «экстренное хирургическое отделение». Понимаешь экстренное, то есть неотложное! И здесь работы у них каждый день хоть отбавляй! – Илья передохнул от своей тирады и усмехнулся: – Представляешь, сую я ему взятку, а кто-то заметил, передал по начальству, его замели, показательно ославили и выгнали с волчьим билетом, а то и в кутузку упрятали! И потом, это ведь государственное учреждение, а не базар. И внимание к больным самое что ни на