История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

спавшую брауншвейгскую семью. Главным арестантом стал невинный младенец-император, которому было 1 год и 3 месяца. Всю семью поместили в казематы Петропавловской крепости. Без проволочки собрали совет из избранных вельмож – канцлера А. Черкасского, тайного советника Карла фон Бреверна, фельдмаршала И. Ю. Трубецкого, адмирала Н. Ф. Головина, обер-шталмейстера А. Б. Куракина и недавно возвращенного из ссылки А. П. Бecтyжeва-Рюмина: сочиняли манифест о вступлении на престол «дщери Петровой». В нем объявлялось, что в правление младенца-императора произошли «как внешние, так и внутри государства беспокойства и непорядки, и, следовательно, немалое же разорение всему государству последовало б». Все верноподданные, «а особливо лейб-гвардии нашей полки, всеподданнейше и единогласно нас просили, дабы мы… отеческий наш престол всемилостивейше восприять соизволили». После оглашения (под гром пушек) манифеста, торжественного молебна и присяги прибывших к дворцу полков столичного гарнизона новой императрице ничто уже не угрожало, хотя были и недовольные.

При новой императрице был срочно образован «Совет одиннадцати», в который вошли как деятели прежних правительств, так и новые лица: И.Ю. и Н. Ю. Трубецкие, А. М. Черкасский, А. И. Ушаков, Н. Ф. Головин, А. Б. Куракин, А. Л. Нарышкин, А. П. Бестужев-Рюмин, Г. П. Чернышев, П. П. Ласси, В. Я. Левашов. В этом переходном органе появился и новый лидер – возведенный в графское достоинство А. П. Бестужев. Его привлекли для «совершенной замены» «души» прежнего Кабинета – А. И. Остермана. Руководителем Военной коллегии стал возвращенный из ссылки 74-летний фельдмаршал князь В. В. Долгорукий. Лесток получил чин действительного тайного советника и занял пост директора Медицинской коллегии с годовым окладом в 7 тыс. руб. (неплохая прибавка к 15 тыс. ливров, которые он ежегодно получал от французского правительства за определенного вида услуги). Братья Шуваловы и Воронцов удостоились звания камергеров. Действительным камергером был пожалован и фаворит Елизаветы Алексей Григорьевич Разумовский. Генерал-аншефом стал В. Ф. Салтыков, ему поручили контроль за брауншвейгским семейством. Сохранили свои прежние должности безликий А. М. Черкасский и гeнepaл-пpoкypop Н. Ю. Трубецкой (хотя кресло под ним и закачалось было по доносам гвардейцев, уличавших его в намерениях «в Петергоф итить и государыню взять»). Остался на ответственном месте Московского главнокомандующего и граф С. А. Салтыков, дядя Анны Ивановны. Посчитали нецелесообразным отказываться и от услуг «вечного» главы Тайной канцелярии Ушакова.

Не обойдены «материнской милостью» и гвардейские полки.

Под новый, 1742 г. трем гвардейским, а также конному Ингерманландскому и Астраханскому полкам были выделены значительные суммы для раздачи жалованья «не в зачет». Казне это обошлось в 72 178 руб. Гренадерской роте преображенцев, непосредственно осуществившей переворот, присвоили почетное наименование «лейб-компании», капитаном которой, по просьбе гренадер, стала сама императрица. 258 рядовых лейб-компанцев – недворян возвели в потомственные дворяне, и каждому пожаловано по 29 душ крепостных. Их продолжали «баловать» и далее, да так, что к весне 1742 г. расходы на эту «гвардию в гвардии» составили 143 146 руб.

Наиболее важным среди арестантов был Остерман – «оракул трех царствований». К нему в обществе накопилось много ненависти, ибо в первую очередь с его именем «соединяли мысль о немецком управлении Россиею». Большие основания для личного нерасположения к нему были и у Елизаветы Петровны. Она с его стороны никогда «не встречала к себе ни малейшего сочувствия, на которое считала себя вправе как дочь Петра Великого», выведшего Остермана в люди. Основное обвинение, предъявленное ему, состояло в намеренном сокрытии им распоряжения Екатерины I о престолонаследии и устранении таким образом дочери Петра от престола. Оправданий бывшего «первого человека» не приняли, и немощного, подагрой «обезноженного» старика приговорили к колесованию; за меньшие вины Б. Х. Миниха – к четвертованию, бывшего фаворита Екатерины I Левенвольде, И. Г. Головкина, К. Менгдена, действительного тайного советника Темирязева – к отсечению головы. Жестокость приговоров – не следствие особой кровожадности судей, а предусмотренная возможность для проявления акта милосердия самодержицей. Милость Елизаветы Петровны не замедлила последовать – казни заменены ссылками: Миниха – в Пелым, Остермана, по иронии судьбы, – в Берёзов (туда при его активнейшем участии был отправлен Меншиков). Здесь он и скончался в 1747 г. в возрасте 61 года.

Печально сложилась судьба императора Ивана Антоновича, его родителей и сестер. Вначале было решено всю семью отправить на родину в Германию, но пока громоздкий обоз добирался до Риги, в окружении императрицы резонно рассудили, что со временем свергнутый император может либо сам предъявить претензии на трон, либо стать пешкой в руках множившихся иноземных недоброжелателей сильно возвысившейся при Петре I России. В итоге семью в Риге арестовали, после пребывания в Дюнамюндском форте (нынешний Даугавпилс) перевели в Ранненбург. Но и эта крепость не устроила власть своей близостью к столице. Остановились на отдаленных Холмогорах под Архангельском, где семейство содержалось в полной изоляции от внешнего мира. Здесь родились четверо детей. После рождения четвертого Анна Леопольдовна скончалась в 1746 г., 28 лет от роду. её супруг Антон-Ульрих умер в 1776 г. в возрасте 60 лет, на 35-м году заключения.

Осиротевшие двое сыновей и две дочери в 1780 г. получили свободу из рук Екатерины II и поселились в городке Горсенсе в Норвегии, где правила их тетушка.

До 1756 г. в Холмогорах содержался и отлученный от родителей свергнутый император, пока в 16 лет юноша не был перемещен в Шлиссельбургскую крепость. Здесь он все последующие годы оставался безымянным даже для коменданта крепости. Лишь два особо доверенных офицера были допущены к общению с ним.

Вернемся к событиям конца 1741 г. На всероссийском троне – дочь Петра Великого, Елизавета. Сам этот факт большей частью дворянства воспринимался в прямой связи с идеей «возвращения к правилам» её отца. Возврат к заветам Петра I широко декларировался и на официальном уровне, более того, сразу же было объявлено об уничтожении Кабинета и восстановлении статуса Сената как высшего правительственного учреждения. Он пополнен новыми людьми, возрождены упраздненные коллегии, вновь вернулись к армейским штатам 1720 г. Оборотная сторона происходившего – некоторые действия нового правительства, которые шли вразрез с «петровской» риторикой. Наиболее заметно это в необычайном возвышении придворных чинов, когда, например, низший из них – камер-юнкер – стал приравниваться к армейскому бригадиру. Плодились и фельдмаршалы, никак не проявившие себя на военном поприще, вроде А. Г. Разумовского или отнюдь не блиставшего военными талантами в годы Семилетней войны графа С. Ф. Апраксина.

Выше отчасти уже шла речь об облике Елизаветы. Но ныне это уже не та юная красавица, помыслы которой направлены на удовлетворение своих прихотей. Ни Анне Ивановне, ни Остерману, желавших свести на нет её права на российский трон, так и не удалось выдать её замуж. Список же потенциальных женихов был представителен: Людовик XV, три герцога – Шартрский, Бурбонский, Курляндский, инфант дон Карлос, граф Мориц Саксонский, принц Конде и др. Теперь ей уже 32 года, она еще более расцвела, но, как покажут последующие события, никуда не ушла беззаботность. Она по-прежнему страстно любила празднества. Физически крепкая, мастерица танцевать, она могла весь бал провести в танцах, меняя осчастливленных партнеров да платья. Последних в ее гардеробе