История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

Семейная жизнь практически не внесла изменений в характер и привычки 17-летнего Петра Фёдоровича. Некоторые его поступки явно выходили за рамки всякого приличия. Однажды ему пришла мысль просверлить отверстие в покои императрицы, чтобы подглядывать за ночными ужинами тетушки с А. Г. Разумовским. Мало того, он приглашал и других поглазеть на их времяпрепровождение. Когда о скандальной выходке племянника стало известно Елизавете, гнев её был неописуем. Примерно в это время прусский посол в письме к королю выражал сомнение в том, что великий князь будет царствовать, ссылаясь на его слабое здоровье и экстравагантное поведение. При этом он провидчески предсказывал: «Русский народ так ненавидит великого князя, что он рискует лишиться короны даже в том случае, если бы она естественно перешла к нему по смерти императрицы». Этого, конечно, не могли не видеть в окружении Елизаветы, и в мае 1746 г., когда стало ясно, что признаки предстоящего появления на свет наследника отсутствуют, А. П. Бестужев представил на ее рассмотрение инструкцию для некоей «знатной дамы», вся обязанность которой состояла бы в том, чтобы способствовать прибавлению в великокняжеской семье. Дама должна была внушить Екатерине государственного значения мысль: «… дабы желанный наследник и отрасль всевысочайшего императорского дома получена быть могла». Выбор Елизаветы пал на ее любимицу – статс-даму М. С. Чоглокову. Полученные инструкции о попутном наблюдении за нравственностью великой княгини она блюла столь ревностно, что Екатерина не поскупилась на нелестные эпитеты в своих «Записках»: зла, глупа, корыстолюбива.

Но прошли не девять месяцев, a девять лет, а наследник и продолжатель петровской линии династии Романовых все не появлялся. Более того, брачная ночь Екатерины и Петра в действительности не явилась таковой, и, по позднейшему её признанию, «в этом положении дело оставалось в течение девяти лет без малейшего изменения», т. е. и в 25 лет она оставалась девственницей. Для изменения положения, с ведома Елизаветы Петровны, «выбрали Сергея Салтыкова… по видимой его склонности». Это было в 1753 г. Так 27-летний красавец Сергей Васильевич Салтыков открывает череду полутора десятков фаворитов Екатерины, оказавшись, как тогда говорили, «в случае» первым.

20 сентября 1754 г. Екатерина Алексеевна родила сына, названного Павлом. Ходили слухи, что отец ребенка – Салтыков. Но степень правдоподобности их невелика. Павел унаследовал и черты внешности Петра Фёдоровича, и особенности его характера.

После рождения долгожданного наследника в отношениях Елизаветы Петровны к великокняжеской чете наступает резкое охлаждение. Она настолько теперь не переносила племянника, что не могла пробыть с ним «нигде и четверти часа, чтобы не почувствовать отвращения, гнева или огорчения». Она все чаще в сердцах прилюдно называла его «проклятым племянником», «уродом» и пр.

18 декабря 1759 г. Елизавете исполнилось 50 лет – для женщины XVIII в. возраст почтенный. Она стала чаще болеть. Однако в перерывах между приступами болезни продолжала вести прежний, неумеренный образ жизни, пренебрегая лекарствами и советами врачей. Французский посланник в конце 1757 г. писал в своих донесениях: «Императрица совершенно не придерживается режима, она ужинает в полночь и ложится в четыре утра, она много ест и часто устраивает очень длительные и строгие посты». Такой образ жизни сохранялся и в дальнейшем. В последние годы постоянный доступ к Елизавете имели лишь И. И. Шувалов и реже – ювелир Позье. Позье оставил ценное свидетельство об отношении императрицы к государственным делам: канцлер М. И. Воронцов, «зная, что она посылала за мною, когда выпадала минуточка получше, поручал мне просить её от его имени подписать наиболее важные бумаги, и я осмеливался подносить их ей только тогда, когда замечал, что она в добром расположении духа, но и тогда я замечал, что она с каким-то отвращением исполняла это». В начале 1761 г. состояние Елизаветы ухудшилось настолько, что она слушала доклады, лежа в постели. Но затем наступило некоторое облегчение, позволившее ей не только беспрестанно молиться перед образами, но и обратиться к делам. 3 декабря императрица «приказала объявить Сенату свой гнев за то, что в делах и в исполнении именных указов происходят излишние споры и в решениях медленность, значит, или не хотят, или не умеют решить дел». Полмесяца спустя последовал новый именной указ о немедленном изыскании способа «заменить соляной доход, потому что он собирается с великим разорением народным». Это было её последнее экономически необоснованное распоряжение.

25 декабря 1761 г. императрицы не стало. Объявивший весть старший сенатор Н. Ю. Трубецкой тут же провозгласил императором Петра III. Ожидаемым ответом были «рыдания и стоны на весь дворец… Большинство встретило мрачно новое царствование: знали характер нового государя и не ждали от него ничего хорошего».

§ 3. Россия в годы правления Елизаветы Петровны: назад к Петру I или движение вперед?

Свое вступление на трон Елизавета отметила традиционным актом: подушный сбор на 1742 и 1743 гг. был убавлен на 10 коп. с души, что составило более миллиона рублей. Посылка – «дабы верные наши подданные платежом на прошлые годы доимочных подушных денег исподволь исправлялись» – теоретически верна, но подвела реальная жизнь. В «недоборе» к августу 1742 г. оказалась большая сумма не только прошлых недоимок, но и за первую половину текущего года. Решили оштрафовать всех ответственных за сбор налогов лиц – от губернаторов до подьячих, чтобы «не послабляли в неплатеже». Мера чуть помогла, но денег на воюющую со шведами армию все равно не хватало. Прибегли к испытанному Петром I средству: в декабре дочерью его подписан указ о вычете на один год из жалованья духовных, военных, статских и придворных чинов от 5 до 20 коп. с каждого рубля. Запрещены золотые и серебряные украшения, ограничения введены и на ношение дорогих одежд. Сокращением расходов продиктовано также «жертвенное» распоряжение императрицы: устраивать фейерверк только в день коронации, в остальные торжественные дни ограничиваться одной «иллюминацией». Для оздоровления финансов императрица согласилась и на кардинальную меру – решено «учинить вновь ревизию и на будущее время производить её через 15 лет».

Приведенные факты говорят о том, в какой сложной ситуации оказалась Елизавета Петровна после вступления на престол.

Выход из нее виделся в возврате к единственно верным, с ее точки зрения, петровским началам внутренней политики. Указом от 12 декабря 1741 г. предписано управление «внутренних всякого звания государственных дел» иметь на установленных указами Петра Великого «основах», кроме тех, которые «с состоянием нынешнего времени не сходны и пользе государственной противны» (упразднен Кабинет министров, Сенату возвращена вся полнота власти). Этим же указом восстанавливалась личная канцелярия самодержицы – Кабинет е.и.в.

За указом от 12 декабря последовали распоряжения о возрождении других петровских учреждений – Берг- и Мануфактур-коллегий, Главного магистрата, Провиантской канцелярии, должности генерал-рекетмейстера. Очищение петровских институтов управления от позднейших наслоений и искажений, даже без планов дальнейшего их совершенствования, было в целом благим делом и приносило конкретные результаты. Например, восстановление Берг-коллегии позволило