История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

В феврале 1742 г. принят и знаменательный указ, осуждающий фаворитизм предыдущих царствований и строго предписывающий впредь производить повышение в чинах исключительно по старшинству и выслуге. Но не будем заблуждаться – возрожденный Елизаветой принцип продвижения по службе не был преградой для его нарушения самой императрицей. Так, из восьми пожалованных при ней в генерал-фельдмаршалы лиц действительно заслуживавших этого звания было не более двух-трех. Елизавета не останавливалась и перед поправкой отцовской Табели о рангах, когда придворный чин камер-юнкера был ею приравнен к армейскому чину бригадира. Шаг по-человечески объяснимый: очень хотелось отметить услуги тех, кто возвел её на престол.

Оценивая отношение Елизаветы к петровскому наследию, историк А. Е. Пресняков уверенно писал, что «дело правительства его дочери – дело реставрации, а не творчества», ибо наследница отцовских «правил», убежденная в совершенстве сделанного им в сфере государственного строительства, первоначально и не задумывалась над необходимостью их развития. Но практика вскоре доказала, что реставрировать прошлое и жить в новом времени по законам прошедшего невозможно. Начав решать поставленную Елизаветой перед Сенатом задачу (пересмотреть все изданные после смерти Петра указы с намерением отменить те, которые противоречат петровскому законодательству), ревизоры вскоре поняли бессмысленность затеи. По мнению П. И. Шувалова, надо было решительнее браться за разработку нового свода законов – Уложения, ибо «нравы и обычаи изменяются с течением времени, почему необходима и перемена в законах». Елизавета согласилась. Была создана Комиссия по составлению нового Уложения, которое должно привести правовые нормы в соответствие с изменившимися условиями общественной жизни. Об этом подробнее ниже, а пока заметим, что, по мнению исследователей, царствование Елизаветы четко делится на два периода, рубеж которых приходится на конец 1740-х – начало 1750-х гг. Качественное изменение политики правительства Елизаветы после начала 1750-х гг. связано с тем, что ведущую роль в ней стали играть двоюродные братья И. И. и П. И. Шуваловы.

Единственным значимым делом в первый период царствования стала проведенная в 1743–1744 гг. вторая ревизия (перепись населения). Ревизия опровергла предположение о двухмиллионной убыли «из оклада» со времени первой ревизии и обнаружила прибавку в 2,1 млн душ. В результате по новому кадастру увеличились поступления от прямых налогов. Этому способствовало «прощение» в 1752 г. недоимок по 1746 г. включительно на общую сумму в 2,5 млн руб., как и упомянутое выше уменьшение в 1742–1743 гг. подушной подати на 10 коп. К практике уменьшения подушных платежей правительство прибегало и позже – в 1749–1751, 1753–1754, 1757 и 1758 гг. Обусловлено это было осознанием невозможности даже самыми изощренными способами принудить податное население погасить огромные суммы недоимок. Разумеется, правительство и императрица лично приобретали на этих акциях известный политический капитал. Но теперь уменьшение размера прямых налогов стало сочетаться с ранее практически не применявшейся мерой. По предложению П. И. Шувалова, шедшего в русле финансовой политики передовых стран Европы, принято решение осуществлять постепенное замещение прямых обложений косвенными. Отныне ставки подушной подати снижались – с одновременным повышением косвенных налогов на вино и соль, тяжесть которых все равно ложились на плечи простого народа, но менее очевидно. В конечном счете цена на соль за короткое время повысилась на 120 %, а поступления в казну от ее продажи почти утроились – с 801 тыс. руб. в 1749 г. до 2,2 млн в 1761 г. Такими же темпами от повышения цен на вино увеличивались доходы казны – с 1,2 до 3,4 млн руб. соответственно (в конце 1740-х гг. в стране расходилось почти 7,5 млн пудов соли и 2 млн ведер вина).

Главная задача – составление Уложения – шла медленно. К концу 1761 г. была завершена лишь наиболее важная его часть – «О состоянии подданных вообще». Анализ её содержания показывает, что Уложение пронизано стремлением законодательно закрепить привилегированное положение дворянства едва ли не во всех сферах экономической и политической жизни страны.

Со смертью Елизаветы работа над новым сводом законов была прервана, а завершенная его часть осталась необнародованной. Но что характерно – и это важно для выявления сути политики правительства Елизаветы в отношении дворян – в екатерининское время они в своих наказах формулировали те же требования, удовлетворение которых предусматривалось в готовившемся Уложении. Этот факт отмечен и дореволюционными, и современными историками. Как подчеркивает Е. В. Анисимов, «сугубо продворянский характер проекта елизаветинского Уложения становится очевиден в сопоставлении его норм с законодательством Екатерины II. В целом ряде случаев Елизавета была намерена пожаловать дворянству даже больше привилегий (в ущерб государственным интересам), чем дали ему указы Екатерины II…».

Особо отметим, что Комиссия в первую очередь подготовила «судную» и «криминальную» части Уложения: сказалась озабоченность верхов волной массовых протестов крестьянства и работных людей, огромными масштабами бегства крестьян, участившимися разбоями, грабежами. Уложение в который раз законодательно подтверждало «право» дворян на эксплуатацию крестьян. В 1741 г. помещичьи крестьяне были ущемлены и политически – лишены права присягать на верность вступающему на престол государю.

Дворянству во время правления Елизаветы были предоставлены и реально ощутимые материальные привилегии. Наиболее значимая из них – объявление винокурения дворянской монополией. Небывалый взлет винокуренного производства в крепостной вотчине в 30—60-е гг. XVIII в. объяснялся двумя (помимо растущего спроса на зелье) основными факторами – наличием излишков хлеба, получаемого с барской пашни и в виде оброка натурой с крестьян, и применением бесплатного труда крепостных.

По Указу 1754 г. все винокуренные заводы, принадлежавшие купцам, в течение полугода должны были быть закрыты или проданы помещикам. Так государство ограждало дворянство от конкуренции со стороны более хваткого и предприимчивого купечества. Мера эта не только нарушала объективно развивавшийся процесс, но повлекла за собой структурные изменения регрессивного характера – отныне в отрасли возобладал труд подневольных крестьян, дворянские винокурни стали органической частью помещичьего барщинного хозяйства.

Немалую выгоду дворяне получили и от доставшихся им на беспримерно льготных условиях металлургических заводов Урала. Здесь произошел явный откат от политики Петра I: при нем казенные заводы передавались купцам, так как он понимал, что это наиболее эффективный путь развития отечественной промышленности.

Все эти «подарки» не пошли впрок дворянству. Оно в конечном счете потерпело крах на предпринимательской стезе. Объяснение простое, его сформулировал Н. И. Павленко: «Все заводовладельцы из дворян вели промышленное хозяйство теми же примитивными, хищническими приемами, какими они вели хозяйство в крепостной вотчине. Потребительская манера ведения хозяйства сказалась даже в том, что дворяне, получив в свое распоряжение такие существенные источники пополнения бюджета, как заводы, не только не поправили свои финансовые дела, но даже ухудшили их. Все дворяне-землевладельцы оказались в неоплатном долгу у казны и частных кредиторов».

Но кризиса нет, и в середине XVIII в. в стране возникают десятки новых металлургических заводов: к 1750 г. действовало около сотни заводов. Главными заводчиками по-прежнему оставались Демидовы, они выплавляли до 60 % чугуна. Всего выплавка чугуна выросла с 25 тыс. т в 1740 г. до 33 тыс. т в 1750 г.