По зову сердца - Петр Григорьевич Куракин

— Сходи-ка, Алексей, посмотри, чего там наш «покойник» делает.

Тот вернулся сразу же и снова встал у дверей.

— Ну что?

— Да он запертый. Крючок набросил.

Время шло, а Софрон не возвращался. Таракан, хихикая, отправился сам поглядеть. Ухмыляющийся Тихон лениво побрел за гробовщиком. И вдруг Артемка услышал треск ломаемых дверей. Предчувствие чего-то нехорошего сорвало его с места, он бросился в узенький коридорчик и увидел, как Тихон плечом выламывал дверь. Но дверь не поддавалась. Яростно прохрипев: «Топор!» — Тихон бросился в мастерскую сам, а Таракан, сразу как-то весь слинявший, дрожа, повторял сдавленным голосом:

— Ой, мамоньки! Ой, дура!

Наконец Тихон топором оторвал две доски, просунул руку и распахнул дверь. Там, на лентах, оторванных от савана, висел Софрон.

Спасти Софрона не удалось. Пока Аксинья бегала за доктором, пока испуганные Тихон и Таракан бестолково растирали тело, Софрон умер.

Посиневший, он лежал на верстаке, откуда какие-нибудь пятнадцать минут назад соскочил, потеряв рассудок.

Таракан ходил, хлопая себя по сухим бокам, что-то бормоча под нос. «Полиция, десять целковых, — разобрал Артемка. — Врачу пятерка, ах ты...»

Подойдя к конторке, Таракан выдвинул ящик, поскреб там рукой и вдруг остервенело посмотрел на Артемку.

— С вечера... руп здесь лежал. Где он? Куда делся?

— Я не брал, — прошептал Артемка.

Таракан взвизгнул, схватил лежавший на конторке металлический аршин, которым отмеривали полотно, и, размахнувшись, ударил мальчика по голове. Артемка повалился на пол, закрыв лицо руками. Из мастерской выскочил Тихон, схватил Таракана и швырнул его в угол.

— Вор! — кричал Таракан. — Все едино убью! Убью, гадину!

— Хватит тебе, — крикнул Тихон. — Убил одного.

Подняв Артемку, он отнес его и положил на нары. Куском тряпки Тихон вытер Артемке лицо, плеснул на него из кружки водой, и Артемка, застонав, забился в его крепких руках.

* * *

После того как повесился Софрон, а хозяин избил Артемку, Тихон как-то переменился. Угрюмый, неразговорчивый, он куда-то исчезал по вечерам и возвращался далеко за полночь под хмельком, не замечая никого.

В мастерской его отлучки переживали по-разному. Аксинье казалось, что Тихон бросил ее. Таракан думал, что Тихон связался с пьяницами, быть может даже с ворами. Он боялся потерять Тихона и однажды, когда тот особенно долго не возвращался, Багров побежал в полицию. Каково же было его удивление, когда полицейский шпик Мишка Косой, встретивший его там, успокоительно сказал:

— Да ты не бойся, Тишка наш человек.

Пожалуй, только один Артемка почувствовал от этой перемены щемящее чувство одиночества. Озлобленный побоями хозяина, он тянулся к Тихону; хотя тот и был человеком равнодушным, но всегда защищал мальчика от побоев.

Долгими вечерами, лежа на нарах (теперь он занимал место Софрона), Артемка вспоминал Питер, отца — огромного, сильного, всегда немного грустного человека. Артемка видел отца редко, и в памяти сохранились только его огромный рост, добрые с грустинкой глаза да жесткая рука. Запомнилось, как однажды отец, скупой на ласку, поставил Артемку между колен и молча погладил ладонью по лицу. Мальчик вскрикнул: металлическая пыль, въевшаяся в грубую отцовскую ладонь, больно оцарапала кожу.

Что он запомнил еще? Мрачную ночь, когда в их комнату вошли жандармы и штатские. Отца не было дома. Обыск прошел быстро: в комнате почти не было вещей. Откуда-то из печки штатский вытащил сверток, перемазанный сажей, и торжествующе сказал: «Ага, все-таки есть». Сверток развернули, и на столе, при тусклом свете керосиновой лампы, блеснули стволы маленьких браунингов.

А затем пришел отец. Еще в дверях он увидел незваных гостей и сверток с оружием на столе. Отец прошел спокойно к столу и сказал:

— Ну, что же, нашли?

— Ты Клевцов и есть? — спросил один из жандармов.

— Клевцов и есть, — ответил отец. — И есть, и буду!

— Ну, будешь ли — неизвестно, — сказал жандарм.

— Буду! — сурово ответил отец. — Я-то буду!

Артемка навсегда запомнил этот ночной разговор отца с жандармами. И еще он запомнил, как отец попрощался с ним, потрепал его по голове, сказал:

— Ничего, не пропадешь!

Артемка бросился за отцом, когда того уводили, но жандарм его перехватил и держал до тех пор, пока все не вышли. Тогда вышел и этот жандарм, прикрыв за собой дверь.

Пожалуй, на этом и заканчивались воспоминания.

Артемка с горечью и обидой думал и о том, как его обманул Таракан, пообещав платить три рубля в месяц, что до отца ему не добраться, да он и не знает, где сейчас его отец. Потом он засыпал. Засыпал спокойно, без сновидений, так спят очень уставшие, чистые сердцем люди.

Утром все его мысли сводились к тому, а будет ли на обед мясное и не стукнет ли его сегодня по голове Таракан за какую-нибудь надуманную провинность.

* * *

И вот неожиданно случилось то, что имело для Артема особые последствия, стало как бы весточкой из того мира, в котором он жил когда-то...

После обеда, когда Тихон, по обыкновению, ложился спать, Артемку отсылали в магазин. Он садился на скамеечку с наружной стороны у двери и смотрел на проходящих мимо людей, угадывая, зайдут они в магазин или нет. Чаще всего они проходили мимо.

Этот день был серый, пасмурный; только недавно прошел сильный дождь, и чуть поодаль от магазина стояла огромная, на всю ширину улицы, лужа. Было безлюдно, словно никому не хотелось выходить в такую погоду на улицу. Артемка, сидя у дверей, зябко кутался в куртку. Он был уверен, что сегодня наверняка покупателей не будет.

Топот ног по деревянным мосткам он услышал сразу. Человек бежал и вдруг исчез, топот неожиданно затих, и раздался выстрел. Вскоре человек снова показался из-за поворота и побежал прямо к магазину. Артемка вскочил. Незнакомец на бегу бросал быстрые взгляды на дома, забор, деревья, очевидно, искал место, где бы он мог спрятаться. Вот он увидел мальчика и, подбежав, коротко бросил: «Можно?»

Сам не понимая, что делает, Артемка распахнул перед беглецом дверь и следом за ним вбежал в магазин. Незнакомец, оглядевшись, кивнул на гроб и снова бросил: «Можно?» Не дождавшись ответа, он ловко приподнял крышку, легко наклонился, влез в гроб и так же ловко закрыл крышку.

Артемка, совершенно оторопевший, не заметил, как к магазину подбежали еще двое. Один из них тронул дверь, и она открылась без звона: оставаясь в магазине, Артемка всегда подвязывал колокольчик.

— Сюда никто не