Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Элспет присела перед печкой. Коврик надёжно лежал там, где его оставил Питер. Грязная чёрно-бурая вещь, когда-то, возможно, жёлтая; синтетические волокна пропитались водой и забились песком. Под ножками печки Элис разглядела выцветшую курсивную надпись: Дом там, где сердце. Она легко представила, как Элспет нашла коврик во время одной из вылазок и в восторге притащила на лодку. Привет, мои милые косточки! Смотрите, что я нашла.

— Сюда. — Элспет показала, куда положить уголёк, затем достала из подпечья покрытый пятнами и трещинами чайник. Наполнила его водой из копии фляги Элис. Из трещин заструились капли, приятно шипевшие на печке. Они вместе стояли у огня и смотрели, как по стенкам чайника вьётся пар. Неизвестно откуда появился Архимед и уселся у ног Элспет рядом с печкой, греясь в её сиянии.

— Где Питер? — спросила Элспет.

— А… э-э, кажется, захотел прилечь. — Элис гадала, успел ли Питер активировать пентаграмму. Она не слышала, чтобы он говорил на палубе, но пентаграммы можно было активировать на расстоянии — особенно если прямо сейчас он стоял под ней. Элис тянула время.

— Думаю, он устал.

— Он из тех, кто любит мрачно помолчать, да?

— Бывает. — Элис переплела большие пальцы, лихорадочно придумывая, как продолжить.

Лгать она никогда не умела. Однажды профессор Граймс послал её в кабинет профессора Стюарта выведать, не занимается ли тот той же разновидностью подмножеств Карри, которую хотел исследовать сам Граймс. Элис так бездарно повела разговор, что через десять минут профессор Стюарт принялся неловко, но доброжелательно напоминать ей о жене и детях. Однако все учёные, знала она, обожали, когда их расспрашивали об исследованиях. А разговорить Элспет было нетрудно — в конце концов, та слишком долго томилась без слушателей.

— Так кто находится в Гневе? — Элис придала голосу как можно больше небрежности. — Заведующие лабораториями и университетские регистраторы?

— Ничего хорошего. Честно говоря, через Гнев проходит не так много людей. А тех, кто проходит, я чаще слышу, чем вижу. — Элспет покачала головой. — Ужасное место. Я почти никогда не отхожу далеко от берега.

— Ты понимаешь предназначение кругов? — продолжала Элис. — Мы и сами не можем разобраться. В конце концов кажется… кажется, что наказания совершенно случайны.

— А что в них случайного?

— Я не понимаю, какой во всём этом смысл, — сказала Элис. — В Гордыне и Желании — может быть. Перестаёшь носиться с собой и уходишь. Но Алчность? Чем они там занимаются? Для чего всё это?

— Чёрт его знает. Через некоторое время перестаёшь задавать вопросы.

— Но это так раздражает, — сказала Элис. — Все эти учёные создают теории о грехе, карме, раскаянии, а потом попадаешь в Ад и понимаешь: всё зависит от прихоти божеств. Думаю, если бы настоящие тартарологи спустились сюда, они сожгли бы прежние публикации.

— Потому что они хотят относиться к загробной жизни как к игре, — сказала Элспет. — Вся наука только тем и занимается, что запихивает явления природы в коробки, для которых те слишком велики. Учёным хочется всё запрограммировать — так им спокойнее. Если они могут показать на грешников из Алчности, Гнева и Тирании и сказать: Ну, по крайней мере, я не так плох, как он, — значит, беспокоиться почти не о чем. А когда Ад отказывается играть по их правилам, они раздражаются.

— Но должен же быть какой-то порядок, — сказала Элис. — Всё должно быть справедливо.

— Ты хочешь, чтобы Ад подчинялся законам классической логики.

— Необязательно логики, — сказала Элис. — Я знаю, есть божественное начало и всё такое. Но в устройстве космоса должна быть какая-то связность, разве нет?

— Ты неисправимая представительница Кембриджской школы, — сказала Элспет. — Вечно строите системы. Замкнутые контуры. Тьфу. Никогда не допускаете спонтанности.

— Я всего лишь хочу знать, что меня ждёт, — сказала Элис. — Только и всего.

— Вот, может быть, тебе от этого станет легче. Хочешь услышать мою теорию?

— О да.

— По-моему, главное заблуждение насчёт буддизма состоит в том, что карму представляют как огромный счёт, итог которого подводят в конце дня. — Элспет махнула рукой.

— Но нельзя набрать пятьсот хороших очков и восемьсот плохих, чтобы потом в Аду отработать чистый долг в триста. Всё устроено далеко не так аккуратно. Карма скорее… хм. Можно сказать, карма подобна семени. Из семян вырастают плоды. Карма — естественное следствие. Зло накапливается. Оно влияет на твою жизнь, на восприятие мира. Совершая зло, ты видишь в мире лишь мелочность, эгоизм и жестокость. А всё, что испытываешь в Аду, — лишь последний круг по воде от совершённого зла. Ты получаешь в точности то, чего просила. И, по-моему, весь смысл Ада — показать тебе до конца, чего именно ты хотела.

— Хм. — Элис обдумала эту теорию. Она казалась привлекательной, но многого всё равно не объясняла.

— А Тени в Алчности — они всё это время хотели именно этого? Мастерить копья на пляже?

— Они хотели превосходить всех остальных, — сказала Элспет. — И теперь получили возможность доказать своё превосходство. Могут барахтаться в грязи, демонстрировать силу и побеждать слабые умы. Каждый божий день. Вероятно, для них это рай. В итоге Ад не так уж плох для тех, кто там находится. Они именно там, где хотели оказаться.

Чайник засвистел. Элспет сняла его с печки, осторожно разлила воду по двум чашкам и протянула одну Элис.

— Вот, держи.

— Спасибо. — Элис наклонилась, чтобы отпить, но в нос ударила мерзкая вонь. Она моргнула и посмотрела вниз: на поверхности плавали толстые чёрные гранулы. Это совершенно точно был не «Эрл Грей». Элспет наблюдала за ней, поэтому Элис вымученно улыбнулась и изобразила глоток.

— Сахар? — спросила Элспет.

— Давай.

Элспет потянулась за печку и со звоном бросила в чашку Элис что-то крошечное. Элис размешала чай, притворившись, будто не заметила камешка.

— Тогда, э-э… если не возражаешь, можно спросить, в какой круг тебе предстоит отправиться?

Элспет моргнула.

— Прости, — сказала Элис. — Наверное, это грубо.

— Невероятно грубо, — ответила Элспет.

— Просто порой мне кажется: было бы так славно уйти дальше и начать заново. — Элис снова притворилась, что отпила чай. — То есть если ты не совершила ничего ужасного, можно потерпеть и продолжить путь, как думаешь?

Элспет прищурилась.

— Вы двое очень стараетесь убедить меня сдаться и умереть.

— Нет-нет, я лишь… пытаюсь понять. — Во рту у Элис пересохло. Она сглотнула, но это не помогло. — Странно продолжать гоняться за тем, чего не существует, когда можно просто… В смысле, когда так легко отправиться дальше.

— Я отвергаю посылку, но пусть так. — Элспет прислонилась к печке.

— С чаем