Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

— С меня хватит.

— Мёрдок. — Элис поплелась следом, жалкая, но идти ей было больше некуда.

— Пожалуйста, не ненавидь меня.

Он снова рассмеялся. На этот раз в смехе было отчаяние — ещё секунда, и тот превратился бы в рыдание.

— Не ненавижу, Ло. Зато почти уверен, что ты ненавидишь меня.

— Я тебя не ненавижу.

— Тогда ты просто очень невысокого обо мне мнения, — сказал он. — Потому что с тех пор, как мы сюда попали, от тебя веет… не знаю, таким холодом, словно тебе безразлично, что я рядом.

— Я не просила тебя идти, — сказала она. — Я бы отправилась одна. Это ты захотел пойти со мной…

— Потому что думал: вместе будет лучше.

— Или потому, что тебе была нужна жертва для обмена, так ведь?

— Я говорил: я планировал не это…

— Очень убедительно, — сказала Элис. — Особенно учитывая, что в записях моё имя было трижды подчёркнуто.

Питер резко развернулся. От ярости в его глазах Элис вздрогнула: таким сердитым она его ещё не видела.

— Я не обязан перед тобой оправдываться. Но если ты считаешь меня таким человеком, Ло, то лучше продолжай путь через Ад одна.

Он снова двинулся вверх по склону. Элис мгновение смотрела ему вслед, затем пошла за ним. Плана у неё не было; она знала лишь, что больше идти некуда, а если она потеряет Мёрдока, то потеряется окончательно.

Нога застряла. Элис пошатнулась, едва не упала. С усилием выдернула ступню, затем наклонилась осмотреть землю: песок будто намок, но это было нелогично — они ведь удалялись от берега.

Впереди Питер склонился над своей щиколоткой.

— Мёрдок!

Он не отозвался. Элис шагнула к нему — и вдруг ноги перестали двигаться. Она пыталась, но что-то приковало их к месту. Элис посмотрела вниз и увидела руку. И закричала.

Из воды вырвались мёртвые руки. Элис отскочила, но ступни провалились в глубокую впадину, и её повело вбок. Тогда она поняла: твёрдой земли здесь вообще не было. То, что казалось грязью, оказалось песком на поверхности воды — целые скрытые участки воды ждали своей жертвы.

Что-то рвануло её за колено. Элис боком рухнула в трясину.

Ледяная вода обожгла. Элис открыла глаза — и пожалела. Перед ней лежало целое озеро, кишевшее Тенями, которые кусали, выворачивали и тянули друг друга. Их лица были ужасны, глаза пылали красным, рты растянулись от ярости. Края озера не было видно. Тени уходили вниз без конца; бездонный колодец подавленного гнева тянулся до самой непроглядной тьмы. В чёрной топи угрюмы, — свидетельствовал Данте. — И гимн клокочет в глотках у них.

Элис лягнула. Ступня наткнулась на что-то твёрдое, и Элис смогла оттолкнуться. Тяжесть на ноге исчезла. Она поплыла вверх, вынырнула и забилась в поисках точки опоры. Вот! Ладони заскребли по твёрдому камню. Элис вцепилась пальцами и подтянулась. Дрожа, присела на своём островке, а затем увидела неподалёку выступавшую из воды полосу камня. Сняла рюкзак и бросила вперёд. Он не утонул. Элис на четвереньках поползла к полосе.

Позади трясина молчала. На поверхности виднелись лишь пузыри.

— Мёрдок? — Голос вышел тонким, сдавленным. Элис выплюнула воду в трясину и попробовала снова.

— Мёрдок?

Раздался хриплый вдох. В нескольких футах от неё Питер вынырнул. Вместе с ним поднялся клубок Теней: пальцы царапали лицо, лезли в глаза, впивались в плечи, пытались утащить его обратно. Элис в панике опустилась на колени — до Питера было не дотянуться, а охотничьи ножи отсюда ничем не помогли бы.

Она выхватила Неиссякаемую флягу. Вода трясины — не вода Леты, рассудила Элис. Как бы ни бесновались эти Тени, забвения они могли бояться. Прицелиться было невозможно — да и целиться уже не во что: Питера окутала пенящаяся масса мёртвых душ. Элис лишь дрожащей рукой выплеснула чёрную воду широкой дугой. Капли пролетели по воздуху и упали в трясину с резким шипением, как вода на раскалённую сковороду.

Тени отпрянули. Питер побрёл через трясину к Элис. Три шага, два — он остановился, ушёл под воду и снова вынырнул. На рюкзаке висела Тень, вцепившись зубами в верхний карман.

— Сними его! — крикнула Элис. Питер забился в лямках, освободил одно плечо, затем другое. Тень с тихим плюх погрузилась в трясину. Питер рванулся вперёд, протягивая к Элис обе руки. Она схватила его за предплечья и вытащила.

Они сбились в комок, прижались друг к другу так тесно, как только могли, и были способны лишь дышать.

— Гряда, — прошептала Элис. Она видела тончайшую полоску суши, а за ней — каменную гряду над трясиной. Твёрдая земля.

— Доберёшься?

Питер кивнул.

Элис поднялась и на цыпочках двинулась вперёд. Она едва не упала; Питер поддержал.

— Спасибо, — выдохнула она, но он не отпустил. Пальцы сомкнулись на её руке тисками и оставались там всё время, пока они шаг за шагом пробирались через Гнев.

ГРЯДА РАСШИРИЛАСЬ И ПЕРЕШЛА В полосу камня, на которой человек как раз мог лечь, раскинув руки. Они один за другим вскарабкались на край и рухнули. Элис перекатилась на живот и долго лежала неподвижно.

— Нужно вернуться, — сказал Питер.

Элис села.

— Куда?

— На Асфоделевые поля. За стену.

— Ты с ума сошёл? Стены больше нет…

— Будем умолять. Найдём стражей, скажем, что живы, станем просить, чтобы нас выпустили наверх…

— Что… зачем?

— Посмотри на нас. — Он вскинул руки. — Мой рюкзак пропал. Всё в твоём промокло насквозь. Кто знает, сколько мела ещё работает. Без еды и воды мы протянем три дня, не больше. И на что мы их потратим, Ло? На погоню за тем, что, возможно, вообще не существует, или на поиски дороги домой?

— Но тогда всё окажется напрасно…

— Всё напрасно. Уже напрасно. Но, пожалуйста, Элис. — Голос Питера надломился.

— Я не хочу умирать.

— Мы всё равно можем погибнуть, — сказала Элис. — Обратной дороги нет… То есть нас везла лодка… Я даже не знаю, как вернуться к стене или полям…

— Тогда найдём по дороге любое божество и станем умолять, — сказал Питер. — Можно просить даже Небесную Ткачиху, вдруг она сжалится…

— Или запрёт нас здесь навечно! Никакой гарантии…

— Но шансов всё равно больше, чем если мы пойдём вперёд, правда? Пройденные круги хотя бы предсказуемы. А что ждёт дальше, мы понятия не имеем.

— Но мы уже столько прошли.

— Знаешь, — сказал Питер, — ошибка невозвратных затрат — одна из самых распространённых ошибок повседневного мышления.

— Ой, иди на хуй, Мёрдок…

— Что поразительно, ведь все знают, что это такое, просто не желают учитывать её в рассуждениях.

— Да