Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

class="p">Последняя фраза прозвучала довольно многозначительно. Элис нервно покосилась на Питера. Но Элспет на них не смотрела — она буравила взглядом извивающиеся тела на берегу.

Питер сказал:

— Не понимаю, зачем тогда тебе возвращаться.

Элспет нахмурилась и прищурила глаза.

— Это что ещё значит?

— Просто… похоже, тебе было бы лучше, ну, переродиться. Не знаю. Если ты так ненавидишь Кембридж.

— Я не ненавидела Кембридж.

— Тогда людей. — Питер теребил пальцами обтрёпанные края рукавов. — Или хотя бы саму систему. Зачем так долго искать Истинное Противоречие, если можно просто уйти дальше? Если возвращаться тебе не к чему?

— Вообще-то у меня всё ещё есть семья. — Голос Элспет стал резким. — У меня были родители. Есть родители. Есть братья и сёстры. У меня всё ещё есть жизнь.

— Нет, да, конечно. — Питер кивнул. — Но если с исследованиями ты покончила, то зачем… В смысле, ты когда-нибудь обдумывала, чем займёшься, когда вернёшься в верхний мир?

— Разумеется, — с убийственным сарказмом сказала Элспет. — Я сяду на улице. Выпью чашку чая — ассама, с большим количеством молока и ложечкой мёда. И съем булочку с корицей. С изюмом.

МИНОВАВ АЛЧНОСТЬ, ОНИ ОБОГНУЛИ МЫС и после длинной полосы пустынного пляжа достигли Круга Гнева.

Данте описывал Гнев как болото Стикса, где обнажённые разгневанные души колотили друг друга и самих себя. Души кипели так яростно, что от их злобы пузырилась поверхность. Читая описание, Элис содрогалась: «И гимн клокочет в глотках у них, / И целиком не вымолвить слова». Впервые поэт, казалось, понял: гнев не всегда обращён наружу, не всегда бушующий, воющий смерч разрушения. Иногда его проглатываешь, как раскалённый уголь. Иногда он обжигает лишь тебя — медленно, изнутри, пока ты не задохнёшься. Элис вспоминала ночи, проведённые без сна: она вновь и вновь перебирала воспоминания, доводя себя до ярости, но та не делала её пламенной, праведной; собственное бессилие лишь душило её. Всё это случилось со мной, думала Элис. Мир несправедлив, и всё равно я ничего не могу изменить. С таким же успехом можно утонуть.

— И что находится в Гневе? — спросил Питер. — Поле для регби?

— На самом деле нет, — сказала Элспет. — После Алчности организованные учреждения, по-моему, начинают распадаться. За Гневом всё становится более классически инфернальным. Разложение психики, бегство от разума — нечто в таком духе. Здесь нужно ступать осторожнее.

Элис всматривалась в берег, выискивая воображаемые болота с душами, похожими на плодовых мушек, тонущих в яблочном сидре. Но в тусклом утреннем свете увидела лишь тёмную, бесконечную сушу. Песок был угольно-чёрным, хотя его усеивали яркие светящиеся пятна. Следы, поняла Элис; несомненные отпечатки пяток и подушечек стоп. Только оставившее их существо должно было быть огромным: когда лодка подошла ближе, выяснилось, что каждый отпечаток как минимум равен её росту.

— Их оставил Флегий, — сказала Элспет. — Божество. Его низвергли в Преисподнюю за то, что он поджёг храм Аполлона после того, как Аполлон изнасиловал его дочь.

— Вполне разумно, — сказала Элис. — Я про поджог, а не изнасилование.

— Флегий тоже так считает. Всё время воет о несправедливости. Смотри, вон он, у подножия гор. Видишь?

Элис прищурилась, глядя через равнину. Далеко под утёсами пульсировал багровый свет, тяжело перемещавшийся среди камней. Внутри темнел силуэт, но Элис не могла понять, что это за фигура — человек или зверь.

— Он опасен?

— О, ещё как. Может испепелить одним взглядом. Зато за каждым его шагом остаются чудесные угольки, которые не гаснут неделями. Ради них я сюда и пришла. — Элспет указала на фонарь: теперь Элис заметила, что в нём пульсирует такой же багровый огонь. Кряхтя, Элспет вытащила из-под груды вёсел металлическое ведро. — Пойду собирать. Присмотрите за лодкой?

— А, конечно. — Элис оживилась. Она всё пыталась понять, как поймать Элспет в ловушку у неё на глазах, и вот возможность сама упала им в руки. — Что нам…

— Просто оставайтесь у якоря. — Элспет уже забиралась на перила.

— А если приблизятся костяные твари, обрызгайте их. Терпеть не могу, когда они лезут на борт.

Один изящный прыжок — и Элспет оказалась на берегу. Элис смотрела, как та проворно плясала среди угольков, перескакивая с камня на камень, пока не скрылась из виду.

Элис ощутила прикосновение к спине. Обернулась и вздрогнула. Питер стоял совсем близко и не сводил глаз с Элспет.

— Сейчас самое время, — прошептал он. — Хочешь отвлечь её? Или начертишь пентаграмму?

Это были первые слова, которые он сказал ей за всё утро. Элис постаралась скрыть облегчение.

— Эм… Мне всё равно, наверное. А ты что…

— Я черчу пентаграммы быстрее. Сделаю сам.

Элис сомневалась, что это правда, но сейчас было не время спорить.

— Хорошо. Где нам… В смысле, как, по-твоему, заманить её в круг?

Над этим она ломала голову всё утро. Вытянуть из Элспет сведения — одно; куда труднее было вообще заставить её встать в пентаграмму. Пропитанную кровью пентаграмму очень сложно спрятать. Теоретически её размер не влиял на силу — так, в древнеримскую эпоху кельты чертили мелом огромные фигуры вокруг целых холмов и лесов, чтобы ловить врагов. Но это потребовало бы времени и большего количества крови, чем у них имелось.

— Просто подведи её к печке, — сказал Питер. — Там лежит коврик. Мы можем начертить круг сейчас, до её возвращения. Думаешь, успеем?

Элис посмотрела на пляж, где Элспет с энтузиазмом сгребала угли в ведро.

— Придётся поторопиться.

— Конечно. Можно нож?

— Зачем… А. — Элис достала его из рюкзака.

— Вот — осторожнее.

— Постараюсь, — пробормотал Питер и направился к лестнице.

Элис судорожно вдохнула и снова повернулась к пляжу. Ведро Элспет было почти полным. Заметив взгляд Элис, та выпрямилась и весело помахала. Элис помахала в ответ, чувствуя себя мерзавкой.

Не отступай, — подумала она. Этому её научил профессор Граймс. Величие от посредственности отличает лишь способность довести начатое до конца. К тому же они поступали правильно, милосердно. Нужно избавить Элспет от страданий. Всего один разговор — и больше ничего. Потом они продолжат путь, а Элспет останется лишь неловким воспоминанием.

— ЭЙ! ЛОВИ. ВСТАВ НА ЦЫПОЧКИ у самой воды, Элспет подцепила дальним концом копья ведро с углями и качнула его вперёд. Элис ухватилась за ручку и втащила ведро на середину палубы. Краем глаза она увидела, как Питер скрылся на лестнице, прижав руку к боку.

Элис выпрямилась.

— Элспет?

— Да, милая.

— Скажи, если я слишком многого прошу, но мне интересно, нельзя ли нам… То есть я с удовольствием выпила бы чаю. — Она прочистила горло. — Так давно не пила.

— Маги. — Элспет усмехнулась.

— Неисправимы. «Эрл Грей» подойдёт? Другого нет.

— «Эрл Грей» — прекрасно.