Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

А девка присела возле большого бревна, с трудом подняла его двумя руками и водрузила поверх своего сооружения.

– Чтобы поскорее появился сильный огонь, – продолжила свои пояснения молодуха, – охотники по краям между верхним бревном и двумя нижними прокладывают щепки. Такой костёр может гореть всю ночь и даже при сильном холоде хорошо согревать человека.

Ростислава ненадолго замолчала, словно о чём-то вспомнив, и простодушно продолжила:

– Когда у костра будут спать двое, то лежаки делают с обеих сторон, а если хотят лечь вместе, используют одну хитрость. Меня ей научил отец. Я тебе тоже покажу.

Девка снова взялась за топор, нарубила и притащила много веток и хвойных лап. Из них в трёх локтях напротив костра она установила длинный невысокий забор и с удовлетворённым видом осмотрела своё детище.

– Зачем это тебе надобно? – не понял новогородец.

– Тепло будет оставаться между горящими брёвнами и забором, а не уходить в сторону. Когда ляжешь, сам всё поймёшь! – улыбнулась Ростислава. – Ну а пока твой жиденький костерок не прогорел, дай-ка я посмотрю твою ногу. Разувайся!

– Так ты ещё и костоправом можешь быть? – поморщился от боли Рослав, осторожно стаскивая с ноги меховой сапог и сматывая со ступни кусок мягкой льняной ткани.

– Ну-ка, ну-ка, – молодуха уже ощупывала сильными пальцами ступню, щиколотку и голень. – Переломов у тебя нет. Сильный ушиб и небольшой вывих. Давай-ка мы его вправим.

Не успел молодой человек произнести ни слова, а девка уже ухватила одной рукой ногу за пятку и поставила к себе на колено. Пальцы второй руки сомкнулись вокруг ступни. Резким сильным рывком она дёрнула её вбок, удерживая пятку на месте.

От дикой неожиданной боли новогородец громко вскрикнул и опрокинулся навзничь.

– Всё-всё, я больше не буду! – заворковала над ним, словно над маленьким ребёнком, Ростислава.

И действительно, он почувствовал, как исчезла постоянная ноющая боль в ступне.

Рослав снова занял сидячее положение и с удовольствием пошевелил пальцами ноги.

– Ну ты и мастерица! – радостно выдохнул молодой человек. – Всё умеешь! Вот бы мне такую жену! У тебя парень есть?

Ничего не значащие шутливые слова сами собой слетали с его языка.

– Парни и мужики меня боятся! А ты, похоже, не очень! – засмеялась молодуха. – Но над твоими словами я подумаю.

Она внимательно посмотрела в глаза новогородца и снова улыбнулась:

– Сапог пока не обувай, возьми мой топор, приложи обушок к больному месту и подержи так подольше. Если опухоль к утру спадёт, то сможешь сам идти на лыжах. Я же пока приготовлю нам ложе. Пора укладываться спать.

Никогда ещё Рослав с таким удовольствием не подчинялся девке. Она командовала им, как хотела, и он понимал, что всё это делается для его же пользы.

А шустрая молодуха уже натаскала к костру длинных жердей, разложила на них еловые лапы и сверху постелила свой меховой плащ.

– Ну что, ратник, перебирайся на лесную постель! – велела девка делано грубым голосом и ловко подхватила его под локоть, помогая подняться. – Обопрись о моё плечо. И не боись, я выдюжу! На больную ногу не вставай!

И снова Рослав бездумно подчинился ей, обняв левой рукой за плечи.

Вдвоём на трёх ногах они медленно переместились вокруг разгорающегося костра и со смехом упали на мягкое ложе.

– Укрываться будем твоим плащом, новогородец! – произнесла Ростислава непререкаемым тоном. – Если захочешь.

И только тут он понял, что молодуха не обманывала: жаркие волны воздуха окутывали их обоих, доходили до забора, отражались от него и снова возвращались к людям.

– Ну и ну! – в изумлении воскликнул Рослав. – Никогда такого не видел!

– Да где уж тебе, городскому! – игриво ткнула девка ему в бок кулаком. – Ты, думаю, от своей крепостной стены никуда далече и не отходил!

– Хоть я и состою в городской страже, – улыбнулся он, – но живу в посёлке, что рядом с Новогородом стоит. Ты уж меня не причисляй к гридям княжьим!

– Ишь, – воскликнула молодуха, снова ткнув в бок твёрдым кулаком. – А пыжился-то как, всё норовил цену себе набить, ратником прикидывался!

Пытаясь поймать её руку, Рослав случайно коснулся пальцами щеки Ростиславы, ощущая исходящий от неё жар, и испуганно замер.

Девка тоже не шевелилась, прикрыв ресницами глаза. Ему даже показалось, что она прильнула щекой к его ладони.

Частые гулкие удары сердца разрывали грудь и эхом отдавались в висках. Рослав чувствовал, как кровь мощными толчками движется по жилам, а в ушах нарастает вой, постепенно переходящий в писк.

Уже ни о чём не думая, он всем телом потянулся к Ростиславе и начал покрывать лицо девки горячими поцелуями.

Где-то далеко в сознании промелькнула мысль о том, что крепкие кулаки вот-вот обрушатся на него, но ничего почему-то не происходило. И лишь тяжёлое прерывистое дыхание молодухи подсказало ему, что она и не думает от него отбиваться.

Вдохновлённый этой мыслью, молодой человек начал трясущимися руками расстёгивать крючки и фибулы на одежде девки, стаскивая с неё куртку, тёплые меховые штаны и шерстяную тунику. Гладкая прохладная кожа обжигала пальцы, а исходящий от неё незнакомый травяной запах дурманил и кружил голову.

Никогда ещё в своей недолгой жизни Рослав не раздевался так быстро. Всего несколько мгновений ему понадобилось, чтобы избавиться от одежды. Он даже совершенно забыл о больной ноге.

Два молодых обнажённых тела сплелись в объятии, и казалось, уже ничто не могло разъединить их.

– Ты хочешь меня опозорить? – словно дуновение ветерка прошелестел у него над самым ухом шёпот. – Если после этого народится ребёнок, то отец проклянёт и выгонит меня из дома, а люди в посёлке будут презирать!

– Не думай обо мне плохо, – хрипло выдавил из себя Рослав, зарываясь лицом в чёрные распущенные волосы девки. – Я пришлю к твоему отцу сватов!

– Ты не обманешь? – в тихом голосе слышались надежда и отчаяние. – Поклянись!

– Клянусь именем Перуна – покровителя дружины и каждого из её воинов! – торжественно заговорил новогородец, не отводя взгляда от лица Ростиславы. – Если я брошу или позабуду тебя и наше дитя, то пусть огненные стрелы-молнии бога поразят меня с небес, а его земной посланец пронзит клинком моё сердце!

Девка облегчённо вздохнула и закрыла глаза.

Тихо потрескивал огонь в костре, пожирая древесину и согревая своим теплом ложе, на котором зарождалась новая жизнь.

Неожиданно узкая полоска света прорезала черноту ночного неба, словно сам грозный бог Перун решил посмотреть сверху на человека, осмелившегося призвать его в свидетели совершаемого им действа.

Глава 46

В правой ноздре нещадно свербело, ужасно хотелось чихнуть, но он сдерживался, понимая, что после