Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Негромкий голос Вавулы перешёл на хрип.

Бледный, с трясущимися руками, сотский испуганно смотрел на старика.

Тот внезапно протянул руку в сторону Орея и снова заговорил:

– Девка одна была хорошая в небольшом городе, куда вы со своим хозяином наведывались частенько. Любила она тебя тайно. Могла из зверя человека сделать, но убил ты её походя, не задумываясь. Месть свою вершил давнюю. Помнишь девку ту? Нет? Тогда закрой глаза!

В голосе Вавулы слышалась такая сила, что не подчиниться ей он не мог.

Стоило сотскому прикрыть веки, как яркий и почти осязаемый мир воспоминаний обрушился на него.

Он увидел себя на коне рядом с княжичем Вадимом.

Они медленно ехали вдоль берега реки в сторону небольшого города-крепости Боры к местному племенному вождю Кнуру. Княжич вёз в перемётной суме грамоту, писанную рукой князя Буривоя, и несколько дорогих подарков.

Позади, отстав на сотню саженей, их сопровождали два десятка воинов из отряда чёрных вешателей.

У изгиба реки они услыхали звонкие девичьи голоса.

Густая мягкая трава приглушала стук конских копыт, а потому купающиеся девки не заметили двух одиноких всадников, замерших на высоком берегу при виде открывшегося им живописного зрелища.

Четыре голые молодухи бегали по мелководью, поднимая тучи брызг, толкались руками и пытались свалить друг дружку в воду. От их визга и смеха в воздухе стоял звон.

Её Орей заприметил сразу.

Высокая, стройная, с длинными ногами, тонкой талией и большой грудью, девка притянула к себе взгляд сотского и уже не отпускала. Грива длинных золотистых волос, при солнечном свете казавшихся рыжими, разметалась по плечам, вызывая улыбку на его лице. Она была вся такая лёгкая, воздушная и яркая, словно утреннее солнышко.

Боковым зрением сотский заметил, как хищно облизнулся княжич и затеребил поводья пальцами.

Одна из девок заметила всадников на берегу, и вся стайка молодух, визжа и ругаясь, кинулась с мелководья на глубину. Через одно мгновение из воды торчали только головы девок с рассерженными лицами.

– Ну вот, спугнули, – раздражённо буркнул Вадим, как будто это вышло по вине сотского. – Не догадались спешиться!

Он огорчённо покачал головой и прищурился:

– Узнай, где живёт та, рыжая! Представится возможность, привезёшь её ко мне! Сможешь?

– Не впервой! – ухмыльнулся Орей.

Повернув коней, они молча продолжили свой путь к виднеющимся неподалёку стенам крепости, где прямо за воротами их уже поджидал вождь Кнур.

Ему соглядатаи давно донесли о прибытии княжича Вадима.

Широкая улыбка, освещавшая лицо вождя, а также угодливо согнутая спина сразу подсказали сотскому, что тот сделает всё, лишь бы только угодить прибывшим от князя Буривоя людям.

Кнур привёл княжича и сотского в свой дом, где слуги в спешке расставляли на большом столе различные закуски, кувшины с мёдом и пивом. Походило на то, что вождь хотел устроить пир.

При виде такого изобилия первым заговорил Вадим:

– Не хочется обижать хозяина дома, но до темноты нам нужно вернуться в Новогород. А ежели мы сядем за стол, то будем вынуждены заночевать у тебя!

– Незачем обижать хозяина! Домой вы завсегда успеете! – донёсся от входной двери весёлый женский голос. – У нас здесь люди гостеприимные. Оставайтесь на день иль на два, а коли захотите, то и навсегда! Вы оба молоды и, как мне кажется, не женаты. Мы вам живо тут невест подберём!

Орей резко обернулся и увидел прислонившуюся к притолоке в дверном проёме девку. Она была одета в яркий цветной сарафан, обшитый по краям красными и зелёными лентами. Её длинные густые золотистые волосы, заплетённые в косу, лежали на высокой груди. Сотский не отрываясь смотрел на молодуху и никак не мог вспомнить, где же с ней уже встречался.

Но девка сама напомнила ему, произнеся всего лишь одну фразу, обращённую к отцу:

– Твои гости напугали нас, когда мы с подругами купались в реке!

– Небось опять голышом? – улыбнулся в ответ Кнур. – Сами виноваты. Кто ж проедет мимо при виде такой красоты!

Он подошёл к девке, обнял её за плечи и с гордостью проговорил:

– Дочка это моя, Зоряна, любимица!

Княжич обменялся с Ореем быстрым взглядом, махнул рукой, и в тот раз они остались в гостях у Кнура.

Подружился Вадим с вождём и стал наездами бывать в Борах, всегда прихватывая с собой сотского. Всякий раз княжич подзуживал Орея, когда же тот выкрадет из города Зоряну, хотя и сам понимал, что дочь вождя – не чета девке из рода землепашца. За неё могли не только на суд княжой вызвать, но и просто зарезать, невзирая на имена и звания.

Кабы знали княжич и племенной вождь, что задумал сотский, пришли бы в ужас.

А он многие годы вынашивал мысль, как бы ему беспрепятственно добраться до Кнура.

Не забыл Орей клятвы, данной много лет назад своей бабке, убить племенного вождя и этим отомстить за смерть отца, гибель матери и сожжённый посёлок, где они жили.

Теперь же такая возможность у него появилась. Оставалось терпеливо выждать и в подходящий момент нанести смертельный удар своему давнему врагу. И хорошо бы чужими руками, самому оставаясь в стороне.

Настал Купала, почитаемый всеми народами и племенами праздник.

Его Вадим решил провести в Борах.

В нарядных дорогих одеждах с многочисленными подарками княжич и сотский под вечер вошли в огромный дом Кнура, где с трудом протиснулись к вождю сквозь толпу молодёжи.

– Что у тебя тут деется? – недоумённо спросил княжич, располагаясь после дружеского рукопожатия на скамье подле стола.

– Парни и девки пришли перед купалинской ночью получить наставление и услышать мудрые добрые слова! – улыбнулся Кнур.

– Мы с удовольствием к ним присоединимся. – Вадим обвёл глазами собравшихся людей. – У нас в Новогороде нет такого обычая!

Сотский проследил за его взглядом и увидел сидящую неподалёку от очага Зоряну. Она тоже не отрываясь смотрела в их сторону. При свете факелов и дымящих восковых свеч её лицо показалось ему очень бледным. На его фоне волосы девки отливали золотом.

«Похоже, как стемнеет, вся молодёжь уйдёт на берег реки, – подумал Орей. – И Вадим с рыжей молодухой тоже».

В воображении сотского поплыли картинки того, что он сделает с племенным вождём, застав одного в доме.

А меж тем Кнур выбрался из своего кресла, чтобы его было всем лучше видно, и заговорил мягким негромким голосом:

– Приближается купалинская ночь! Я знаю, что многие из вас ждут её с нетерпением и надеждой. У каждого эти надежды свои, особенные, но все